Книга Принцип равновесия, страница 234 – Валерий Гуминский

— Ладно, убедил, — недовольство в голосе советника всё же промелькнуло. — Жду тебя в своём кабинете. Охрана пропустит.

И отключился, заставив Измайлова усмехнуться. Небось, сейчас лихорадочно даёт распоряжение своим секретарям, чтобы подняли архивы по «Санаторию». Интересно, что-то из документов после оглушительного провала осталось? Наверняка, финансовые отчёты, где фигурируют несколько имён, среди которых и фамилия Измайлова, тщательно сохранили. Владимир Андреевич и без этого знал, что находится на крючке Матвея, и вряд ли сможет соскочить. Но это не страшно. Главное, чтобы Елизаров вдруг не начал зачищать следы. Внезапный холодок пронёсся по спине. А не дал ли Измайлов сегодняшним звонком советнику императора повод разобраться с ним?

Как бы то ни было, боярин довольно шустро примчался в Кремль, включив спецсигнал. Такая привилегия у него была, но злоупотреблять ею нежелательно. Машина остановилась возле Никольской башни. Оставив охрану снаружи, Владимир Андреевич прошёл через контрольно-пропускной пункт после проверки личности, поднялся в сопровождении бойца комендантского полка на самый верх, минуя пустые пространства башни. Так уж сложилось исторически, что советники императора имели свои рабочие резиденции в Кремлёвских башнях, где плодотворно работали с документами и принимали важных посетителей. Самый верхний этаж в виде восьмигранного яруса с высоким шатром и ажурными украшениями снаружи стал личным кабинетом Елизарова. Прежде чем войти туда, нужно было миновать охрану на лестничной площадке и в приёмной.

О визите Измайлова секретарь и охрана были извещены, поэтому Владимир Андреевич без проволочек оказался в кабинете Матвея Александровича. Помещение было залито электрическим светом, окна с двойной степенью защиты плотно зашторены, отсекая внутренний мир Елизарова от городской суеты.

— Присаживайся, Володя, — по-простецки сказал Елизаров, развалившись в кресле. Судя по ослабленному галстуку, снятому костюму и усталому виду, советник уже всеми мыслями был дома. — Только давай без преамбул. Коротко и ясно. Что произошло?

— У Волоцкого, по непроверенным данным, в боевом крыле находится морф-оборотень, — сказал Измайлов, как со скалы прыгнул. — Помнишь, как ты расчихвостил Апраксина вместе с Паниным и Щербатовым за их самовольство на костромских землях? Они тогда лабораторию разгромили…

— Которая входила в структуру «Санатория»? — кивнул Измайлов. Значит, уже подготовился, освежил память. — Да, они нам тогда знатную свинью подложили. И ты хочешь сказать, что один из убежавших морфов сейчас оказался в руках Волоцкого?

— Скорее всего, гораздо раньше, когда Волоцкий служил у князя Щербатова, охраняя его дочь Мирославу. Покушение на девушку в Журавлихе…

— Да-да, мне об этом докладывали, — кажется, советник знал гораздо больше Измайлова, поэтому в его голосе прорезалось нетерпение.

— Один человек, который ранее контактировал с морфом, недавно приехал в Москву и случайно столкнулся с ним, то есть с ней… с девушкой-оборотнем.

— Володя, ты что-то мутишь. Откуда у тебя сведения о волколаке? Кто этот человек, запросто якшающийся с морфами? Какого хрена он в Москве забыл? Я не про оборотня, если что… Хотя и про него тоже.

Измайлов понял, что нужно раскрыть свою задумку. Гнева Елизарова он не боялся, так как советник сам замаран в проекте с лабораториями. Они оба одной ниточкой повязаны. Плохо, что за спиной Матвея провернул дело с наёмниками.