Книга Герои чужой войны, страница 20 – Валерий Гуминский

Нас растащили по разным углам. Фарин, вращая глазами, все порывался броситься ко мне, видимо, обиженный за потрепанную бороду. Дневальный, поправив доспехи, одарил меня таким взглядом, показывая, что мне лучше самому убиться, что я всерьез подумал о побеге. Надо же так вляпаться в скандал! Но ведь достал меня, этот придурошный гном!

Влетели еще несколько человек, то есть людей было двое, а вот сотником оказался еще один представитель горного народа. У него вместо левого глаза была черная повязка и страшный рубец, пересекавший всю левую половину лица. Часть рубца пряталась в бороде, а верхушка через покалеченный глаз уходила вверх под кромку шлема.

— Что произошло? — прогудел, надо полагать, тот самый Дали. — Старшина?

— Арестовать вот этого мальчишку! — тыкнул в меня Лифанор, медленно остывая. — Посадить под стражу до утра, пока мы не придумаем, что с ним делать. Рядового Фарина тоже под стражу! Ма-аалчать! Завтра поговорим! В разные камеры, на хлеб и воду! Пусть подумают своими мозгами, что здесь натворили.

— Понял! — Дали показал стражникам на меня, кивнул Фарину. — Сам пойдешь, или применить силу?

— Не считай меня тупицей, сотник, — пробурчал Фарин.

Нас вывели на улицу, и под взглядами десятков зевак повели за угол. Оказывается, к штабу был пристроен небольшой сруб из мощных лиственничных бревен с двускатной крышей, маленьким оконцем под самым козырьком с толстой решеткой. Нас завели в темное помещение и рассадили по разным клетям. Загремели решетки, щелкнули замки, и патруль покинул гауптвахту. Сотник Дали со вздохом посмотрел на меня, потом на угрюмо потупившегося товарища.

— Предупреждаю! Если услышу, что вы ругаетесь между собой, ведете себя как два сбесившихся пса — каждому выпишу по десять ударов плетью, — гном вышел наружу, двери со скрипом закрылись. Солнечного света, проникающего через маленькое отверстие — пародию на окно — вовнутрь, едва хватало, чтобы разглядеть спартанскую обстановку местной каталажки. Четыре небольших комнаты, огороженных мощными решетками, в них по паре топчанов с тонкими одеялами и соломой вместо матрасов. На деревянном полу тоже солома. Параши нет. Значит, выводят в отхожее место по требованию. Не такие уж и жесткие условия. Жить можно. Только вот живот стало сводить от голода. Уже время обеда, я есть хочу. Чтобы заглушить урчание кишок, я упал на топчан и прикрыл глаза. Голова снова заболела, стало подташнивать.

— Эй, человек! — окликнул меня Фарин, которому, кажется, надоело сидеть в тишине. — Кос! Живой, али подох?

— Не дождешься, — откликнулся я, — чего захотел? Продолжить драку?

— Да хорош уже! — хохотнул гном. — Извини, что не сдержался! Задание было тяжелым, опасным. Ты бы тоже так бесился, когда десять дней под смертью ходишь, а потом, бац — расслабуха! Не хотел я затевать бучу! Твое появление на нашем пути было как-то… своевременным, что ли? Вот и напряглись. Сам утверждаешь, что из другого мира прибыл, а с такой уверенностью называешь тех, кого знать и не должен. Эльфов назвал, гномов, а когда сказал про орков — вот я и взбеленился.

— В нашем мире эльфы, дварфы и орки — это сказочные герои, придуманные писателями, — я сел, потому что от головокружения стало совсем худо, — и книги про них имеют до сих пор большой успех. Даже игры придумали. Вот у нас были бригады, которые играли кто за дварфов, а кто за эльфов. Собирались иногда в лесу и проводили тактические игры.