Книга Герои чужой войны, страница 40 – Валерий Гуминский

— Купеческая улица, — подал голос воевода, подтвердив мои догадки. Кто еще будет крыть черепицей крышу, как не богатые торгаши, красить дорогой, я думаю, краской заборы, строить двухэтажные дома с балкончиками? Понты дороже денег, так?

Мы проехали еще немного, свернули в какую-то небольшую рощу, пронзили ее насквозь и оказались на месте. Дом воеводы стоял на другой стороне холма, с которого хорошо просматривалась половина города. Ворота уже были распахнуты, словно кто-то уже знал, что хозяин появится с минуты на минуту. Я спешился и отдал коня его хозяину, вежливо поблагодарив за помощь. Во двор заехал только Онагост, а я на прощание помахал верховым.

— Заходи в дом, — сказал воевода, спрыгивая на землю и отдавая поводья подбежавшему молодому парню. — Как насчет баньки?

— Не откажусь.

— Пошли, перекусим. Ты, наверное, и есть хочешь? Глаза какие-то у тебя снулые, словно месяц не кормили.

— Я уже забыл, когда последний раз нормально ел, — честно признался я, топая следом за Онагостом.

— Неужели Лифанор не покормил тебя? — удивился воевода.

— Кормил, — признался я, — но ведь я на довольствии Базы не стою. Разносолов не дождался.

Онагост хмыкнул, пожал плечами и перестал задавать вопросы.

Поднялись по лестнице, вошли в сени. Сразу повеяло детством. У бабушки был почти похожий дом, поскромнее, конечно, но сама планировка один в один. Здесь было прохладно, солнце не могло пробиться сквозь густую листву черемухи, закрывавшей окно. Краем глаза увидел пару топчанов, над которыми висели боевые луки и мечи. Может, кто-то охранял воеводу, как лицо, состоящее на государевой службе. Возле окна стол, несколько коротких лавок. Полы добротные, из широких плах, выкрашены тёмно-коричневой краской. Да здесь вовсю химическая промышленность работает! Краска явно масляная, поблескивает.

— Чего рот распахнул? — хмыкнул Онагост. Он распахнул тяжелые двери в дом. — Заходи, не робей.

Как только я переступил порог, увидел, что возле большой печи, занимающей чуть ли не половину дома, воеводу обнимает женщина. Она смущенно отстранилась от груди Онагоста и вопросительно посмотрела ему в лицо.

— Это Кос, приехал из «Наконечника», — пробасил он, — ему надо пару деньков где-то пожить, вот я и решил пригласить его к нам. Все равно сейчас сыновья в полевом лагере, приедут нескоро.

— И правильно, — улыбнулась женщина, — проходи, Кос, не укусим. Ой, смешно как вышло! — она по-девичьи звонко рассмеялась. — Садись на лавку. Пить хочешь?

— Не откажусь, — хрипло откашлялся я.

Жена воеводы ушла куда-то в закуток, чем-то загремела, забренчала, а потом показалась с двумя кружками, полными кваса. Я даже запах почуял за пару метров! Так в нос шибануло! Женщина первым делом одарила мужа, потом подала вторую кружку мне.

— Спасибо! Ух, вкуснотища!

Реально вкусный квас оказался! В меру забористый, пенный, он ледышкой упал в желудок и принес облегчение моему организму.

— Дарена сейчас на стол накроет, поснедаете, пока баня готова будет, — сказала она.

— А вас муж так и не представил, — осмелел я, — как-то неудобно, имени не знаю.

Воевода крякнул, расстегивая пояс.

— Зорицей зови меня, — улыбнулась женщина и ушла в другую комнату. Там я услышал ее голос, властно приказывающий кое-кому шевелиться побыстрее, так как господа желают очень кушать. Видимо, служанка по имена Дарена оказалась нерасторопна, потому и получает люлей.