Книга Герои чужой войны, страница 37 – Валерий Гуминский

— Ладно, разомнем ноги, — сделав вид, что мне все равно, я спрыгнул на землю и потопал в здание таможни.

Мы прошли полутемный коридор, освещенный бледным светом стеклянного фонаря, внутри которого трепетал огонек. Пахло газом. Шедший впереди стражник с нашей бумагой свернул направо и тут же толкнул дверь.

— Заходите, не топчитесь в коридоре, — сказал он из глубины комнаты.

В комнате, куда мы ввалились все втроем, было довольно светло. На стенах висели такие же фонари, но теперь их было штук шесть или восемь. Ровный желтоватый свет, конечно, не освещал так, как я привык в своем мире, но при нем можно было свободно писать и читать, что и делал широкоплечий мужчина в темно-голубом мундире с серебряными вензелями на обшлагах и лацканах. Он сидел за столом спиной к окну, рядом с ним справа лежала стопка папок, из которых он периодически брал какую-то одну, мельком просматривал и бросал рядом. Слева лежал берет того же цвета что и мундир, и на нем я разглядел значок в виде перекрещенных меча и пера. «Пером и шпагой», — вспомнил я название романа Пикуля. Странная эмблема для таможни. Меч — понятно, защита, доблесть, отвага. А перо? Пишут много? Бюрократия форева?

— Господин секретарь, проверить надобно этих, — буркнул стражник.

— А что не так? — мужчина поднял голову, отложил писчий стержень и внимательно оглядел нас. Взгляд у него был, как у матерого волка, оценивающего добычу для стаи.

— Две подводы с Базы «Наконечник», везут пустые бочки. Жетоны при них, тара пустая.

— Так в чем дело? Это не повод задерживать контрактников.

— С ними ехал посторонний, вот этот молодой парень, — вояка слегка толкнул меня в плечо, чтобы я вышел в первый ряд, — и на него нет разрешения, как будто решил подсесть по дороге.

— Да с Базы он, — недовольный странной задержкой, поджал губы Борх, — подтверждаю.

— Кроме ваших показаний есть весомые аргументы? — секретарь откинулся на спинку стула и сцепил пальцы рук. Хрустнули суставы.

— Нет, — буркнул второй ездовой.

— Старшина Лифанор дал мне четкое указание насчет важных бумаг и сопроводительного письма, — ответил я.

— Вот как? — мужчина в мундире даже заинтересовался. — И где оно?

— Письмо для воеводы Онагоста, а пакет с важными бумагами для Инженерии, — я легонько похлопал по тому месту, где был зашит пакет.

Секретарь уже с откровенным удивлением, которое старался тщательно скрыть, рассматривал меня. Наверное, думает, какой странный тип нарисовался, языком чешет как по шпаргалке, — про себя подумал я.

— Вы кто, юноша?

— Да уж давно не юноша, жениться хотел, — я усмехнулся, — да рок вмешался.

— Рок — это соперница невесты? — понятливо улыбнулся секретарь и посмотрел на стражника. — Можешь идти, сержант, и забери этих ни в чем не повинных ездовых. Пусть едут дальше. А мы еще поговорим, не возражаете?

— Слушаюсь, — сержант неловко повернулся и знаками показал Борху и второму ездовому, имя которого я так и не удосужился узнать, скотина, выйти наружу. После чего сам покинул помещение и аккуратно прикрыл за собой дверь.

— Так я поеду, паря? — крикнул уже в коридоре Борх. — Тебя не ждать?

— Езжай! — гаркнул я. — Сам дойду куда надо!

Секретарь отодвинул от себя папки с документами и развел руки в стороны:

— Я хочу видеть пакет.

— Не уверен, что это хорошая идея, — замялся я, не зная, стоит ли мне демонстрировать сугубо личное письмо воеводе.