Книга Симбионт 3, страница 208 – Валерий Гуминский

— Первокурсники нынче дерзкие пошли. Каждый свой норов показывает, как будто уже царём горы стал.

— Не строевым же шагом подходить и докладывать, — в тон ему ответил я. — Или я ошибся, и в военное училище угодил по незнанию?

— Хам, — сказал, словно клеймо поставил, стоявший с ним блондин с короткой причёской и выдвинутым вперёд подбородком с ямочкой. Такие девочкам нравятся. На значке цифра «5». Тоже последний курс. — Посмотрим, как ты в «Круге» повертишься. Это тебе не бедолагу-подполковника, жиром заплывшего, по ристалищу гонять.

— Дэн, осади, — поморщился брюнет. — Что ты сразу в бутылку полез? Ну, дерзит юноша — так все зубы показывают. Я же говорю, времена другие пошли. Надо дипломатичнее разговаривать. Михаил… Я правильно ваше имя назвал?

— Абсолютно, — киваю в ответ. — Михаил Дружинин, сын уральского магната. Хотелось бы узнать ваши имена.

— Яромир Черкасский, княжич, — представился брюнет-пятикурсник. И по очереди, показывая рукой, назвал стоящих рядом парней. — Денис Шеин, Василий Симский — Бутурлин Семён. Все столбовые дворяне.

Симский — крепыш с борцовскими плечами и массивными скулами, как и Бутурлин, смугловатый и темноволосый, с выделяющейся горбинкой на носу, синхронно кивнули. Блондин Дэн тоже засунул руки в карманы брюк и демонстративно, с какой-то неприятной ухмылкой, окинул меня с головы до ног.

— Очень приятно, господа, — мне надоело тянуть кота за хвост, поэтому сразу пошёл в наступление. — Я так понимаю, ваше желание поговорить со мной связано с «пропиской»? К сожалению, не имею ни малейшего понятия, как всё устроено.

— На всех факультетах «прописывают» по-разному, — пояснил Черкасский. — На спортивном, например, заставляют продержаться на ринге десять минут против группы старшекурсников. Вот там бьют по морде… Но большинство предпочитают бой на клинках.

— И руководство университета ничего об этом не знает? — усмехнулся я.

— Догадывается, — не стал скрывать княжич с редким именем Яромир. — И даже пытается бороться с традициями, заложенными ещё в начале девятнадцатого века. Как вы понимаете, подобные мероприятия бессмысленны по своей сути. Поэтому ректорат поступил мудро: возглавил то, что не может запретить.

— И как? Присылает комиссара? — У меня на лице был написан, наверное, такой скептицизм, что Черкасский поморщился.

— Да бросьте вы, господин Дружинин. Всё устроено благочинно. Никто не пытается унизить новичков. Это всего лишь инициация, принятие в стаю.Бывают ссадины, лёгкие травмы — не без того. Но, повторяю, мероприятие проходит под строгим контролем выборной группы студентов старших курсов. Впрочем… если боитесь, можете отказаться, никто слова не скажет. Вы же человек неглупый, Михаил, и должны осознавать, чем это грозит вашей репутации. С вами перестанут здороваться за руку, девушки демонстративно начнут сторониться вашего общества. И через пару-тройку месяцев у вас возникнет ощущение, что находитесь в вакууме.

Черкасский не пугал, и я осознавал его правоту. Так оно и случится в случае моего нежелания влиться в студенческое общество главного университета Империи. В «Уральском» подобное мероприятие должно было пройти после Нового Года, поэтому и не ожидал, что в МИУ «прописка» проходит столь быстро. В каждой избушке свои погремушки, как любил выражаться Субботин.