Книга Серое братство, страница 206 – Валерий Гуминский

Вчера, кажется, хозяин перестарался в гостеприимстве. Егерь хмыкнул, легким тычком в бок разбудил служанку.

— Одевайся и выметайся, — сказал он, не глядя на нее. — Скажи хозяину, чтобы приготовил поесть.

Девушка, нисколько не обидевшись такому тону, легко поднялась, игриво изогнулась, покачала бедрами, искоса глядя на постояльца.

— Ступай, — не удержался от усмешки Егерь, но чарам обольстительницы не поддался. — Потом… Когда-нибудь.

День прошел в томительном ожидании за одной-единственной чаркой вина за пустым столом в темном углу. Прошли все сроки, когда можно было дать весть о провале или удаче. Егерь боялся признаться себе, что не просчитал до конца ситуацию, все варианты исхода поиска. Магван мог выбрать совершенно иной путь, отличный от того, какой начертали ему опытные бойцы Братства. Шпион имел все возможности проскользнуть в Берг или Фобер. Создавалось впечатление о неуловимости врага. И, кажется, Егерь начал подозревать, что весь север основательно прочесан Магваном. Что-то он там подзадержался. А теперь спускается к морю. Уходит?

Сквозь вечерний гомон полупьяных посетителей Егерь услышал резкий стук входной двери. Поднял голову. На пороге стоял Поэт. Вечно непроницаемый; и не сразу поймешь, что случилось. Он поискал глазами Егеря, увидел его и кивнул головой. Потом жестом показал, что ждет на улице. С бешено забившимся сердцем Егерь вышел из харчевни, спрыгнул с крыльца. Поэт ждал за углом.

— Говори, — приказал Егерь.

— Мы взяли его. Я уверен, что это тот самый человек, пусть даже и не признается.

— Колотушку пригласил?

— Он еще три дня назад приехал в Фобер, — улыбнулся Поэт. — Словно чуял. Ладно, пошли.

— Где вы его держите?

— В подвале городской магистратуры, — Поэт явно был в хорошем расположении духа. — Идеальное место. Туда редко заглядывают даже слуги, и нам можно сполна показать свои способности.

Егерь что-то буркнул себе под нос и зашагал по грязным улицам, не проронив ни слова. Он обдумывал предстоящий разговор с опасным противником, предоставив Поэту смотреть по сторонам во избежание каких-нибудь «случайностей» вроде нападения сообщников Магвана. Фарогар не исключал и такую возможность. За долгое время пребывания в Пафлагонии аламец мог создать серьезную шпионскую сеть.

Колотушка уже ждал их с плохо скрываемым нетерпением. Он приветливо махнул рукой, увидев входящих в двери Поэта и Егеря. Едва уместившись за дощатым столом, Колотушка шелестел бумагой и точил перо в ожидании допроса. За то время, что Егерь не видел писаря, тот весьма раздобрел; давно не стираный камзол не сходился на животе. Фарогар улыбнулся:

— Здорово, пивная бочка! Как поживаешь?

— Неплохо, брат! — Колотушка ухмыльнулся и выполз из-за стола.

— Потише, толстяк! — охнул фарогар, одновременно втянув живот и выскользнув из капкана писаря. Резким движением он схватил Колотушку за мотню.

— Эй, нечестно! — заорал толстяк, отскочив назад.

Посмеиваясь, Егерь прошел в угол, куда не падало пламя чадящих свеч и сел на отчаянно скрипящую лавку. Уже оттуда раздался его вопрос:

— Кто еще будет на допросе? Сознавайся, с кем прибыл в Фобер?

— Известно, с кем! — хихикнул Колотушка. — Как только наши старики узнали, кого вы захотели поймать на крючок — сразу же отрядили в Фобер Беркута. Я, как только мог, сдерживал его, ожидая, когда Шип принесет благую весть. Неизвестно, что Беркут нес с собой: запрет или добро на охоту.