Книга Серое братство, страница 209 – Валерий Гуминский

— Тебе знакомо имя Брюнхильда?

— Нет.

— Философ?

— В первый раз слышу.

— Амалея?

— Слушайте, господа, — попробовал возмутиться «торговец», — может, прекратим бессмысленный допрос? Если вы ошиблись — признайте свою ошибку, и выпустите меня. Я даже шума поднимать не буду.

— Гай Вадигор? — гнул свое Беркут. — Я знаю: ты знаком с ним. Слухи идут, что ты ищешь именно его.

Он обошел Магвана и остановился за спиной, но чужеземец не посмел повернуться к нему лицом.

— Меня явно с кем-то путают, — развел руками пойманный, возведя глаза к потолку. — Сплошь загадки… Может быть, по Пафлагонии бродит мой двойник? Бывают же такие случаи.

— Исключено, — отрезал Беркут. — Гай Вадигор пропал недавно, и мы подозреваем тебя, черная душа. У нас есть сведения, что его грозились убить. Но… Ведь бывают ошибки, говоришь? Двойник, значит…

Егерь не понял, что задумал Беркут. Но допрашиваемый вздохнул с облегчением. Дознаватель тем временем подошел к столу и нарочито громко сказал:

— Запиши, что господин Вадигор утонул в море на корабле «Морской Лев» неделю назад, и наследников у него не осталось. Это для тебя, Картам, или кто ты там еще: если кто-нибудь захочет выяснить об этом человеке. Так и отвечай. Мы продержим тебя еще пару дней, пока не выясним, что ты действительно тот, за кого себя выдаешь.

— Будьте уверены, — бодро заверил назвавшийся Картамом.

Колотушке снова пришлось вылезать из-за стола и уводить его, после чего Беркут присел рядом с фарогаром и спросил:

— Что думаешь, брат?

— Крепкий, стервец, — кивнул Егерь. — Ни разу не дрогнул, когда ты жал на него. Я даже засомневался, того ли человека взяли.

— Да я даже и не жал на него. Однако уверен в себе сильно, — Беркут обхватил ладонью подбородок. — Есть у него прикрытие, есть. Ничего не боится. А ты до сих пор будешь утверждать, что это Магван?

— Более чем…

— А в чем твоя хитрость, Беркут? — к ним подошел Поэт и сложил руки на груди. — Я, признаться, не понял. Ты же не просто так отпускаешь Магвана?

— Не нужно быть провидцем, — буркнул дознаватель. — Я не зря упомянул Философа под его настоящим именем. Ваш дружок Магван, если это он и есть, сразу же бросится бежать из Пафлагонии. Вот тогда мы его и скрадем, как зверя. Хочешь пойти по его следу, Егерь?

— Наверху думают, что я жиром заплыл? — усмехнулся фарогар.

— Как раз наоборот. Магван — опытный лазутчик, и сразу не помчится в Паунс или в сторону Драконьих Зубов. Вот здесь и пригодится твой опыт. Многие в Братстве помнят, как ты три месяца шел за Лабелем-мясником. Вот это было искусство. Сами старики хотели дать тебе Третий Чин^[33].

— Помню, — улыбнулся Егерь. — Однако и Первый Чин тоже неплох. Поэт же не возмущается, что ему не дают следующий, хотя столько лет служит нашему делу.

— А ведь это я отговорил стариков от необдуманного поступка, — признался вдруг Беркут, и на немой вопрос Егеря объяснил, что для него такой взлет был слишком опасен. Молодость горяча, и каких дров можно было наломать, возомнив себя опытным бойцом?

— Да я не обижаюсь, — Егерь ободряюще хлопнул Беркута по плечу. — И ты не переживай.

— Возьмешь Магвана за жабры — я обещаю тебе Третий Чин, — со всей серьезностью ответил дознаватель. — Я не шучу. Мое слово имеет большой вес.

— Заманчиво, — почесал затылок фарогар. — Но я не могу разделиться на пять частей, так?