Книга Серое братство, страница 208 – Валерий Гуминский

Мужчина с нескрываемым любопытством глядел на Беркута и ждал, пока тот закончит. И когда тот замолчал, усмехнулся.

— Меня впервые обвиняют в таких преступлениях, и надо сказать, очень тяжелых. Но уверяю вас: это ошибка.

— Ты являешься подданным королевства Ваграм, вассалом королевы Лации, тайно проникшим в Пафлагонию для разжигания смуты и уничтожения единственного законного наследника рода Вадигоров. Мы имеем честь защищать этого человека, и полагаем, что Ваграм ведет опасную игру.

Скрипело перо от быстрого бега по бумаге. Колотушка усердно пыхтел, высунув по-детски кончик языка, склонившись над столом. Егерь едва сдерживал изумление, глядя, как Беркут несет откровенную чушь с серьезным видом, примешивая сюда толику правды. Однако же не доверять опытному дознавателю Братства было бы непростительной ошибкой. Беркут учился у лучших мастеров словесной казуистики, потратив на это многие — и лучшие! — годы, не забывая и мечом помахать и ножи покидать.

— Не понимаю, — пожал плечами мужчина, — в чем моя-то вина? Я всю жизнь прожил в Розетте, а меня сделали вассалом какой-то королевы… Как ее там?

Беркут умело проигнорировал вопрос, но занес в память попытку чужеземца направить разговор в нужное для него русло.

— Наше право выносить приговор любому подозрительному лицу, проникшему на земли Дома Лоран с неясными и несущими угрозу целями, подтверждено высочайшим указом герцога Линда, — Беркут намеренно перешел на монотонное перечисление всех кар, отчего задержанный вдруг заволновался.

— Постойте, вот так просто, из-за подозрения?

— Конечно. Время какое, видишь? — невозмутимо кивнул Беркут. — Так что нет смысла запираться, врать что-то насчет Розетты, в которой ты никогда и не жил. Легко попадешь на виселицу. Бывали случаи, что вздергивали на дереве и невиновных. Впрочем, это тоже к лучшему. Воздух чище… А сейчас, кстати, война. Понимаешь, куда я клоню?

— Серьезная организация, — внезапно успокоился мужчина и снова улыбнулся, но как-то кисло, слабо. — А есть ли у вас бумага, подтверждающая право казнить и миловать?

— Ты не простолюдин? — проявил «сообразительность» Беркут.

— Конечно, — напрягся аламец. — Это к чему, уважаемый?

— Дворянин? — спросил из-за его спины Поэт.

— Нет. Я торговец, мелкий, но преуспевающий. Я из разорившегося купеческого рода. В третьем поколении.

— Состоишь в гильдии? — это уже Беркут.

— Состоял, но был изгнан за непотребное отношение к своему делу. Не буду объяснять, в чем состояло обвинение. Хотя это честно, не так ли?

— Имя? — Беркут хищно оскалился. — Мы же все равно проверим. Ложь всегда всплывает, стоит чуть потревожить поверхность.

Егерь с интересом прислушался, что же скажет Магван. Не может у такого опытного шпиона не быть в запасе парочки имен. Наверняка в Розетте проживал человек с именем, которое мы сейчас услышим.

— Мое имя — Картам, — широко улыбнулся чужак, блеснув хорошими зубами.

Егерь обратил на это внимание, насторожился. На его лице отразилась борьба мыслей, но потом морщины разгладились. Свои выводы фарогар сделал.

— Проверим, — заверил Беркут.

Допрашиваемый расслабился, что подтвердило подозрения Егеря. В Розетте проживал Картам, нет никаких сомнений. И вздумай сейчас проверить его наличие, окажется, что именно сейчас уважаемый Картам отъехал по делам. Куда? Не докладывал, извините.