Книга Серое братство, страница 244 – Валерий Гуминский

— Что задумал? — улучив момент, Лация спросила слугу, идущего впереди.

— Все будет хорошо, энни, — обернулся Пак и обнажил зубы в улыбке. — Я буду рядом.

— Успокоил, — проворчала королева.

Отряд, поредевший еще на пять человек, выскользнул в начинающую сереть ночь. Шим сновал из головы колонны в ее хвост, тихим шепотом подгонял отстающих, подбадривал, и даже успевал пошутить. Шагали быстро, стараясь не производить лишнего шума, что было нелегко. Мелкие камешки предательски выскальзывали из-под сапог, и с кажущимся громовым в тишине раскатом скатывались вниз по откосу. Колонна тут же замирала, ощетинившись оружием, вслушивалась в ночь, и только потом, когда опасности не возникало, продолжала путь. Лации стало казаться, что они никогда не закончат поход, балансируя на грани страха и надежды. Бывают же счастливые исключения — и скурты не выйдут в эту ночь на охоту. Заболеют, передерутся, направятся в другую сторону, почуяв добычу более лакомую, чем пахнущие потом и железом люди.

Они появились. Причем сразу — с трех сторон. Одна зверюга моментально перерезала тропинку позади отряда, вторая молча уселась впереди, и ее сверкающие даже в темноте глаза немигающе уставились на людей. Движение сбилось, и через мгновение дружина превратилась в растерянную кучку, не знающую, что делать. Еще две твари приближались снизу, отрезав все пути отступления. Вверх далеко не убежать — всем стало ясно.

Скурты отличались от хессов. Они были похожи, скорее, на бойцовых низкорослых собак. Их тела были более плотными, сбитыми в сплошной комок мускулов, короткий хвост вздыблен, а мощные лапы подогнуты для мгновенного прыжка. Короткая, почти усеченная, морда была заросшей жесткими волосками. Вроде и не страшен зверь, если встречался с хессами, и знаешь, что те особой красотой не блещут. Но вот повадками и звериной хитростью скурты намного опережали своих сородичей.

— Копья вперед! — крикнул Шим, пихая кулаками солдат. Говорить шепотом, чтобы не привлечь внимание спящих балангов, уже не имело смысла. Он вовремя встряхнул оцепеневший отряд.

Скурт прыгнул, и уже в воздухе пытался изменить линию полета. Копья взметнулись вверх и упали под наклоном, упираясь одним концом в землю. Тело твари тяжело рухнуло на наконечники и задергалось в конвульсиях. Одновременно с прыжком первой твари три остальные рванулись вперед. Большая часть солдат тут же была разметана по сторонам. Воздух огласился криками боли, страха и завываниями умирающих.

Пак толкнул Лацию в сомкнувшийся квадрат из ваграмских рыцарей, а сам перекрыл движение того скурта, который стелющейся походкой пытался прорваться сзади. Животное с ходу бросилось на твердо стоящего человека, умудряясь размахивать лапами крест-накрест, отчего удары получались размашистыми, рвущими плоть имевших неосторожность попасться под страшные когти воинов. Но как только скурт оказался возле своего главного противника, тот отошел в сторону, и его рука метнулась вперед. Большой нож с крюком на конце вспорол брюхо и вошел в податливую плоть. Пак резко дернул нож обратно, превращая кишки и жилы в рваные нити. Скурт взревел и завертелся волчком на месте, безуспешно хватая рану зубами, словно пытаясь закрыть разорванные края шкуры. Кто-то добил третьего скурта, чье рычание перешло в хрип, и тут же замолк.