Книга Когда мы научимся летать, страница 66 – Геннадий Кумохин

И вдруг случилось неожиданное. Она влюбилась. Иринка и сама не понимала, как это произошло. Очевидно, она утратила бдительность, поддалась очарованию неожиданного знакомства. Но факт оставался фактом. Теперь она любила двоих.

И от этого ей было очень тяжело, может быть, вдвое тяжелее, чем прежде.

Они были не похожи, ну совершенно не похожи друг на друга.

Один — таинственный и непредсказуемый, любимый и ненавистный, ее всегдашняя боль и мука.

И второй. Иринка не могла сдержать улыбку при мысли о нем. Милый и наивный — она поняла это с первой минуты знакомства с ним — с припухлыми полудетскими губами и мускулистой фигурой спортсмена. Он казался ей понятным, как будто они (или их души) были знакомы много лет.

У второго была неистребимая склонность к философствованию. При встрече он неизменно старался излагать ей всякие заумные теории. Иринка воспринимала их так, как было единственно правильно: не принимать их всерьез. Она чувствовал себя гораздо опытнее его, хотя они были почти ровесниками. Ей казалось, что стоит ей только захотеть, и все у них будет именно так, как она этого пожелает.

Но она не знала еще, нужна ли ей эта власть. И вообще, кто ей нужен из них двоих.

И тогда она решилась. Матери Иринка сказала, что поживет некоторое время у отца. Отца предупредила, что поедет к подруге и просила не говорить об этом матери. Второй провожал ее к подружке на свадьбу и даже придумывал, какой купить ей подарок.

Она вышла из поезда, не доехав до Таллина, в маленьком городке, который был знаком ей только по снам, да еще по фотографиям.

Удача сопутствовала Иринке в этой поездке. Случайный попутчик — приятный мужчина лет 30-ти, которому она не задумываясь выложила всю свою историю, оказался дирижером местного оркестра. Он проявил к ней самое деятельное участие и помог устроиться в гостиницу. Это было, как нельзя кстати, потому что просто так найти номер было почти невозможно.

Кроме всего прочего, ею была разработана легенда, объясняющая весьма неожиданное появление в Тарту. Она, якобы, возвращалась из поездки по Прибалтике, и, увидев знакомое название города, решила задержаться в нем на денек. Карасик должен был думать, что все произошло совершенно случайно.

А ей нужно было просто увидеть его. Посмотреть и уехать. Тогда ей будет гораздо спокойней.

— Господи, — думала она, быть может, в сотый раз, — ну почему я должна так мучиться?

Все случилось именно так, как хотела Иринка. Она застала Карасика дома, одного, и в пижаме. Разумеется, он очень удивился и растерялся. Неизвестно, чего в нем было больше: удивления или растерянности.

Но то, что притягивало Иринку в нем больше всего — таинственность и непонятность — исчезли.

Теперь уже удивляла она. Удивляла Карасика, удивляла его родителей, удивлялась самой себе. Своей отчаянной смелости. И пусть никто не знает об этом. Она приехала к нему сама и гордилась этим.

Сохранилась фотография, сделанная в тот день. Она стоит с портфелем и длинным зонтом в руках на заснеженной аллее и улыбается. Похожая на отважную Розу из «Маленького принца», у которой для защиты от врагов и несчастий был только один-единственный шип.

Карасик никак не мог прийти в себя. Он не привык к такому положению. Не знал, как ему быть, и отчаянно злился. И тем уверенней чувствовала себя Иринка. Уверенней и спокойней.