Книга Код 93. Районы, страница 10 – Оливье Норек

— Ничего нет – никакого видеонаблюдения, ни единого свидетеля.

Сэм прибавил:

— С другой стороны, я бы удивился, если б вышло иначе. Заброшенные заводы, да еще глубокой ночью… Добавлю еще, что Ронан водит как козел и я больше никогда не сяду с ним на мотоцикл. На такой скорости даже дроид…

— Да мать твою, что тебя так пробрало на дроидов с самого утра? Вместо того чтоб умничать, лучше расскажи, что нарыл, гений ты наш компьютерный.

Немного смущенный, Сэм начал:

— Ладно, вы сейчас скажете, что я подросток, которому не хватает острых ощущений, но я покопался в Интернете. Знаете, что такое зомби?

— Ты что, издеваешься? – вспылил Кост.

— Погоди орать.

Сэм вынул из рюкзака планшет, прокрутил текст и нашел нужный абзац:

— В гаитянском вуду их называют живыми мертвецами. Эта религия распространена в Африке и Южной Америке. Я нашел это на сайте, который называется «Dark Refuge»^[12]. Зомби – это бедная жертва жреца вуду. Жреца называют «хунган», он пичкает несчастных тетродоксином. Это наркотик, который находят в иглобрюхе или в тростниковой жабе; он подавляет ощущения и осознанную двигательную активность. В то же время жертва остается в сознании и продолжает слышать, что происходит вокруг. Такого беднягу хоронят, затем откапывают, и благодаря противоядию он выходит из летаргии, чтобы сделаться рабом. Дальше автор сайта рассказывает, что в двадцать первом веке еще существуют свидетельства использования рабов-зомби в фермерских хозяйствах.

Коста это не слишком убедило, однако он сбавил тон:

— Если не возражаешь, я взгляну на результаты анализов крови и, если все так и есть, оплачу тебе билет на Гаити.

Ронан его поддержал:

— Участвую в расходах.

Кост обратился к Обену, смеявшемуся как-то делано:

— И ты не будешь по ним скучать, когда переберешься в Анси?

— Тебе прекрасно известно, почему я уезжаю.

— Известно: семья. Да, это важно.

— Да что ты-то об этом знаешь? – беззлобно укорил его Обен.

Кост оставлял за собой право ходить на вскрытия одному. Ронан, сверходаренный во всем, что касается отношений мужчины и женщины, быстро отметил присутствие некоего электричества между его капитаном и патологоанатомом. Лукаво улыбаясь и протягивая Косту телефонную трубку, он подмигнул, давая понять, что на том конце провода находится не кто иной, как доктор Леа Маркан.

— Виктор?

Не глядя на Ронана, Кост указал на дверь, и тот удалился, волоча ноги, как мальчишка, которого отправили спать, когда фильм еще не закончился.

— Да, я вас слушаю.

— Две новости. Во-первых, коммутатор Института буквально лопается от звонков: журналисты хотят больше знать о вернувшемся к жизни. Представляете, сколько неприятностей я огребу?

— Мне очень жаль, но, честное слово, утечка не из моей команды. Я бы никогда не допустил, чтобы это коснулось вас.

— Вам-то я верю, а вот в благоразумии своих коллег не уверена. Но прежде всего… меня беспокоят как раз завтрашние газеты. Такая антиреклама для нашей службы.

— А вторая новость?

— А, ну да, этот ваш парень просто нашпигован барбитуратами. В некоторых случаях это может привести к глубокой коме, которая характеризуется полной потерей каких-либо признаков неврологической деятельности и даже отсутствием мозговой активности. Пульс крайне слабый, его легко не заметить, чем можно объяснить ошибку первого врача, проводившего осмотр на месте. К тому же холодная погода и, по всей вероятности, недостаточное внимание, учитывая время суток и обстоятельства. Обнаруженная у него в крови мощная доза может вызвать гипертоническую кому, что я и приняла за трупное окоченение. Моя первая ошибка. Эти препараты к тому же вызывают переохлаждение, что я и приняла за температуру трупа. Ошибка номер два. Кост, этот ваш труп, будь он проклят, – ловушка, в которую я попалась, как девчонка.