Книга Код 93. Районы, страница 8 – Оливье Норек

Вдыхая запах протухшего мяса, смешанного с кровью и экскрементами, наше бессознательное сразу определяет эту вонь как нечто неизбежное, незабываемое. Это врожденное: инстинкт смерти.

Облокотившись на каменную балюстраду моста Морланд неподалеку от входа в Институт, Кост засмотрелся на замусоренную зеленую поверхность Сены. Чайки с грязными перьями спорили из-за каких-то отбросов, которые уносило течением. Он снова подумал о сцене на складах в Пантене и о том, что такое явно совершил психически больной, – это ж надо так исхитриться: кастрировать жертву, надеть на нее пробитый пулями свитер и отправить на вскрытие.

Убийство – это удар ножом, выстрел или мощный свинг^[7] металлическим прутом. Нечто внезапное, сделанное второпях, с минимумом преднамеренности. Часто убийство – это нечто бездарное. И уж точно не театрализованное.

За всем этим Кост чуял приближающиеся неприятности.

* * *

Машина «скорой помощи» попыталась найти свободное место, чтобы задом припарковаться у дверей Института. Тело черного гиганта во второй раз проехало перед Костом – теперь чуть менее мертвое, чуть более наполненное внутривенным раствором. Его перевозили в отделение судебной медицины больницы имени Жана Вердье в Бонди. Кост бросил сигарету – она медленно закружилась и потухла, соприкоснувшись с водой. Вынув мобильник, он кратко изложил Обену, какой странный оборот приняло расследование.

— Поставь-ка мне перед его палатой караульного, пока он не очнется. А я забираю его вещи и биологические образцы и отправляю все для сравнения ДНК. Шансов мало, но я сомневаюсь, что кровь на свитере принадлежала ему.

— Вторая жертва?

— Неплохое начало года.

* * *

Кост снова сел в машину. Через стеклянные двери Института он заметил судмедэксперта со стаканчиком кофе в руке. В другой у нее было несколько монет, которые она нервно запихивала в автомат со сластями. Она только что вскрыла живого человека, это ни в какие рамки не лезет. Похоже, объясняться ей будет нелегко.

Надо бы к ней заглянуть. Поговорить. Извиниться.

Но за что?

Кост вздохнул и тронулся с места.

Прямоугольный лабиринт из стекла и металла, с длинным крытым садом в центре. В цокольном этаже местное отделение полиции, занятое борьбой с ежедневными, почти привычными правонарушениями. Этажом выше управление безопасности, расследующее правонарушения средней тяжести. Чем выше, тем преступления серьезнее, и апогея они достигают на последнем этаже.

Уголовная полиция Сена-Сен-Дени. Уголовка Девяносто третьего.

Северное крыло – кабинеты отделов по борьбе с наркотиками, где постоянно витает запах недавно конфискованной конопли. Скользящий график, усталые физиономии, как у распоследних бомжей, так что не разберешь, где полицейский, где осведомитель. Чуть дальше финансовая полиция – там потише и уровень повыше. Они – единственные, у кого можно разжиться чаем. Их кабинеты украшают многотомные экономические дела на множество страниц. В глубине коридора – отдел расследований и розыска, там всегда кипит работа. Отдел специализируется на изнасилованиях и похищениях, на одно закрытое дело приходится два новых.

Южное крыло – отдел по борьбе с бандитизмом и их знамя с черепом. Здесь расследуют ограбления, которые совершаются с помощью штурмовой винтовки или гранатомета. Чтобы сделать такое своей повседневностью, надо быть совсем безбашенным. Тогда череп в качестве эмблемы почти понятен. И наконец, обе группы по борьбе с тяжкими преступлениями, где встречаются все виды убийств Девяносто третьего департамента. Шесть кабинетов, разделенных внутренней гардеробной, где ждут своей очереди на просушку, чтобы затем быть опечатанными, окровавленные предметы одежды последних жертв. Обычно гардеробная полна, и нередко полицейские вывешивают рваный свитер или разодранную юбку сушиться за окошко.