Книга Код 93. Районы, страница 181 – Оливье Норек

— Это ты Эстелла?

— Ага. А ты? Как тебя зовут?

— Маркус.

— Правда? Маркус! Класс! – Она порылась в рюкзаке. – Хочешь апельсинового сока?

— Ну давай.

Эстелла отклеила от упаковки соломинку, продырявила крышку и протянула все это своему телохранителю.

— Отлично. Ну и где твоя школа?

Весперини поняла сообщение. Это было проще некуда: оно значилось краской прямо на ее дочери. Прибыв к себе в кабинет, госпожа мэр постаралась не перенаправлять жажду убийства на своих подчиненных. Немного успокоило ее только сообщение, полученное ровно в 8:30.

Жива и здорова, прикольный бебиситтер!

Ей не потребовалось сильно давить, убеждая дочь, что личная охрана прежде всего в ее интересах. Похоже, эта мысль понравилась и самой Эстелле. Образ преследуемой кинозвезды или принцессы в опасности гораздо больше смартфона годился, чтобы красоваться перед подругами.

Остаток ночи Весперини не сомкнула глаз, обдумывая по-прежнему неприемлемое предложение заурядного преступника. Безусловно, его методы сомнительны даже для политики, но чем дольше она размышляла, тем больше проникалась. Более того: все складывалось замечательно, ей такое и не снилось. И сопутствующие убытки становились приемлемыми. Взгляд госпожи мэра остановился на фотографии дочери на столе. К фотографии скотчем был прилеплен крючок из скрепки, а на крючке, точно червяк, болталась сигарета. Курить Весперини бросила, когда родилась Эстелла, и вот уже двенадцать лет эта сигарета ее поддразнивала. Андреа нажала на стационарном телефоне кнопку «секретариат».

— Вы все еще курите?

* * *

Свою первую затяжку она выкашляла в окно кабинета. Остальные пошли легче, сметая двенадцать лет воздержания. Когда зазвонил телефон, Андреа вздрогнула, будто пойманный с поличным подросток, и бросила сигарету.

— Вас спрашивает отец месье Салаха Аззедина.

— Соедините.

Щелчок и переключение линии. На долю секунды ярость матери вытеснила всю профессиональную осмотрительность.

— Ах ты кусок дерьма!

— И вам здравствуйте, мадам.

— Как вы осмелились?

— Вы не видите ситуацию в правильном ракурсе.

— В правильном ракурсе? Вы что, издеваетесь?

— Обычно все, кто стоит на моем пути, погибают. Некоторые еще и в мучениях. А у вашей дочери всего лишь испачкана одежда. Теперь вы лучше видите нужный ракурс?

— Это ничего не меняет. Вам не следовало так поступать. Достаточно было дать мне время поразмыслить.

— Считайте это напоминанием. Стимулом размышлять побыстрее.

— Пообещайте мне никогда больше к ней не приближаться.

— Вы, кто раздает обещания в таком количестве, еще в них верите? Если мы сейчас вернемся к вопросу, который нас интересует…

— Ваши деньги?

— Ваше переизбрание.

— То, что я сказала вам вчера, чистейшая правда. У нас в кассе больше нет ни единого су.

— С той только разницей, что вчера ваша фраза на этом и заканчивалась, в то время как сегодня у нее есть продолжение, так?

— Пожалуй, решение есть. Но мне понадобится ваша помощь.

— Как вы рассчитываете за это взяться?

— Все просто. Я вызову искру. А вы устроите пожар.

Повсюду разносились радостные крики. Автомобили перекрывали движение во всех направлениях. Каждое ветровое стекло украшали десятки роз. Сигналили желающие разделить ликование и те, кто нервничал, оказавшись заложником пробки счастья. И посреди этого гигантского букета цветов томился автомобиль муниципальной полиции, застрявший, как и все остальные, – еще одна жертва свадьбы в Девяносто третьем департаменте.