Книга Код 93. Районы, страница 182 – Оливье Норек

Двое фликов в форме выбивались из сил, чтобы восстановить дорожное движение и разгрузить перекресток, а третий член команды, не отрываясь от рации, докладывал:

— Ага, точно, шеф, чистый «Тетрис», это надолго. Нельзя ли послать нам подкрепление от национальной полиции?

Спрятавшись в помещениях полицейского участка Мальсени, Анри Гонтье, известный как Рири или Тинтин и, как его называли исключительно за спиной, Жирный Козел, допивал кофе, задрав на стол ноги в черных берцах.

— Конечно. Может, вам и спецназ прислать? Еще не хватало, чтобы говорили, будто муниципальная полиция не справляется даже со свадьбой. Ладно, какой марки?

— Что вы имеете в виду, шеф?

Смирившись с судьбой, начальник снял ноги со стола и, преисполненный опыта и терпения, снова приготовился учить:

— Чтобы узнать марку, смотришь на машину. Если арендованные «порши» или «феррари», значит арабы. Если «БМВ» или «мерседесы», значит африканцы. А если белый лимузин с шестью дверцами, будь он проклят, – азиаты.

— Ладно, тогда африканцы, – с досадой ответил полицейский.

Гонтье уже давно нарисовал себе собственную карту мира. Там были хорошие люди, место обитания которых покрывало добрую часть Европы, хотя в Восточной попадались и плохие ребята. Затем следовала территория людей «так себе» – тех, кто гонит волну только между собой: пакистанцы, китайцы, японцы и другие. Были еще плохие, обитающие в Африке – Южной или Северной, без разницы. Америка, Океания и полюса в его атлас не входили.

— Сделайте вид, будто работы по горло, будто у нас возникли проблемы, но особо не переигрывайте. Если черным мешают танцевать, они становятся кровожадными. Когда все стихнет, уходите.

Жирный Козел – это прозвище ему замечательно подходило.

* * *

Гонтье отправился в комнату отдыха, намереваясь стащить круассан, предназначенный не для него. Едва он широко открыл рот, чтобы откусить сразу половину, как в кармане у него зазвонил мобильник. Ничто не раздражало Жирного Козла сильнее, чем когда ему мешали перекусить. Но ничто не могло поставить его по стойке смирно быстрее, чем личный звонок Весперини – его наивысшего начальства. Щупая шов форменных брюк, Гонтье выслушал указания, а затем осмелился заметить:

— Но ведь будет горячо, нет?

В трубке повысили голос, и Гонтье съежился под тяжестью авторитета:

— Я далек от этой мысли, госпожа мэр. Мы сделаем, как вы сказали. Просто я говорю, что будет горячо.

Во время рамадана Пророк советует немного нарушить пост перед вечерним намазом. Стакан воды, несколько фиников, всегда нечетное количество. Только чтобы забыть о голоде и не отвлекаться на бурчание пустого живота. Настоящая еда будет потом. Так что мужчины шли в мечеть, а женщины оставались дома. Хотя женщины могут находиться в святом месте, священная книга говорит об этом без убежденности: не запрещайте женщинам отправляться в мечеть, однако им предпочтительней молиться дома.

Время после обряда предназначается для того, чтобы провести его с семьей, либо у себя дома, либо в гостях и разделить трапезу – кушанья пряные и сладкие. Предместья оживляются; религиозный пыл сближает жителей, даже если их вероисповедания различны.

В Мальсени, в населенном главным образом мусульманами жилом комплексе «Город космонавтов», эта атмосфера чувствовалась как нигде остро. В центре, на круглой площади, располагалось несколько магазинов, над которыми нависали четыре небоскреба, такие огромные, что казалось, будто они спустились с неба и коснулись земли. Башня Армстронга, башня Олдрина, башня Гагарина и башня Бодри. Последний из космических путешественников был известен меньше остальных, но на собрании городского совета, где выбирали имена, не поддержали предложение назвать один из небоскребов в честь Жан-Лу Кретьена. Вероятно, некоторым обитателям района не понравилось бы жить в небоскребе Христианина, так что выбор в пользу Бодри сделали из соображений политкорректности.