Книга Код 93. Районы, страница 185 – Оливье Норек

Выбравшись из этой переделки почти целым и невредимым, Гонтье переключил на вторую, изо всех сил нажав на акселератор и почти встав на педаль. У выезда из микрорайона на дорогу общего пользования он не посмотрел ни влево, ни вправо; подсознательным видением не пойми откуда возник скутер, врезался в дверцу и сделал сальто. Водитель скользнул по капоту и приземлился в двух метрах впереди. А пассажир перелетел через микроавтобус и рухнул двадцатью метрами дальше, выпустив железный прут, который так и держал в руке. От удара он разок подпрыгнул и снова упал, будто сломанная марионетка. Не задерживаясь и не раздумывая, Гонтье дал по газам.

— Ты что творишь? Мы не можем уехать! – заорал один из полицейских.

— Заткнись! Если останемся, мы покойники! Звони пожарным, больше мы ничего не можем!

Громыхая, будто кастрюля, микроавтобус скрылся; покрышку пробило оторванным куском корпуса, и колесо скребло ободом по асфальту. Другая машина, должно быть, поставила скоростной рекорд, и ее экипаж, вероятно, уже укрылся в помещении муниципальной полиции.

Водитель скутера с трудом поднялся и, вопреки всем правилам безопасности, снял шлем. Дрисс огляделся и заметил своего пассажира; тот отлетел слишком далеко, вряд ли он жив. Дрисс похромал к безжизненному телу, согнувшемуся под прямым углом, и опустился рядом на колени. Визор шлема изнутри был весь в крови.

— Бибз. Ох ты ж блин… нет.

* * *

В лифте двое патрульных продолжали разговор, начатый еще по дороге к этому дому. Старший полицейский объяснял стажеру профессиональные тонкости:

— В общем, в такой ситуации сделать ничего нельзя, разве что быть кратким. Сообщения о смерти – это, может, самое трудное, но на самом деле все очень просто. У меня есть свой метод.

Один нажал кнопку десятого этажа.

— Сначала звонишь и, когда тебе открывают, входишь в квартиру. Самое главное – выложить новость прямо в лоб.

— А если там дети?

— В таком случае просишь их уйти к себе в комнату. Затем отводишь в сторонку одного или двух членов семьи и говоришь им, что такой-то умер при таких-то обстоятельствах. В подробности не вдаешься. Информации по минимуму.

— А почему нельзя сказать сразу всей семье?

— Потому что начнутся рыдания! Все ревут и засыпают тебя вопросами, будто ты в чем-то виноват. Нет, лучше сказать кому-то одному. Когда видишь, что человек вот-вот сорвется, советуешь ему быть сильным ради остальной семьи. Он потом сделает за тебя всю работу, а ты благополучно сматываешься.

Прибыв на место, двое полицейских направились к двери с номером 921. Более опытный несколько раз постучал; ответа не было, но в начале второго ночи это было неудивительно, так что он колотил в дверь, пока в квартире не проснулись. Дверь открылась, и появилась чернокожая лет пятидесяти, с густыми и всклокоченными курчавыми волосами, в растянутой на объемистом животе футболке. В лицо им пощечиной ударила вонь алкоголя, затхлости и пота. Однако оба сохраняли мужество, рекомендованное для подобных случаев.

— Вам чего?

— Добрый вечер, мадам. Национальная полиция. Вы позволите войти?

Прищурившись, африканка посмотрела на них, будто не вполне понимая, что́ видит.

— Нет, не позволю. Если вам нужны мои ребята, так их здесь нет, и меня это не касается.

Растерявшись от такого ответа, полицейский решил действовать по своему усмотрению, прямо на пороге. И пробормотал первое, что пришло в голову: