Книга Код 93. Районы, страница 81 – Оливье Норек

Нескольких сухих поленьев в камине хватило, чтобы прогреть каменные стены; в гостиной Люка снял с мебели белые полотняные чехлы, будто изгоняя призраков. Когда он наконец позволил себе присесть, холм уже окутала ночь.

В кухонном шкафу он обнаружил консервированный суп, разогрел его и забыл на плите. Он испытывал голод, но другого рода. Люка устроился перед огромным камином, сооруженным в те времена, когда туши жарили в нем целиком. Огонь, который он там разжег, казался смехотворным. Люка поставил перед собой ноутбук, коробку с документами и выложил папку с информацией, которую частный детектив собрал на Франка Самуа; за нее Люка его даже не поблагодарил. Ноутбук был запаролен, поэтому Люка, который не особо ладил с компьютерами в целом и взломом данных в частности, отложил его в сторону. Он перечитал заметки месье Симона и журналиста, которые, впрочем, знал наизусть, но это позволяло ему оттянуть момент, когда придется столкнуться с единственной надгробной речью – резкими, почти бесчеловечными словами фликов и судмедэкспертов.

* * *

Люка снова вспомнил тот день, когда они с матерью отправились в морг, где ради чести семьи она сочла за лучшее промолчать. Тот день, когда он обнаружил на теле Камиллы татуировку, которую уже знал, у самого паха.

Камилла. Он тоже ее узнал. Свою Камиллу. Почти сестру. Он узнал ее и промолчал. Это не могла быть она, нет, он признал бы ее в тот вечер – по голосу, по движениям. И если его глаза обманулись видом другого тела, сердце бы не ошиблось. Он бы ее предупредил, он, Люка, спас бы ее. Он спас бы Стар – девушку с ярко-красной звездой. Спас бы, а не оттрахал.

* * *

Он взглянул на фотографии ее безжизненного тела, положенного на металлическую каталку за несколько минут до вскрытия. Каждое слово отчета судмедэксперта превратилось в кусок битого стекла, который он должен проглотить, осколок за осколком. Каждое слово вгрызалось в его рассудок, подрывая внутреннее равновесие.

* * *

Костяшки были разодраны в кровь, потому что он без удержу молотил кулаками по холодным камням. Сердце трепыхалось в пустоте. Люка выскочил из дома и рухнул на колени в мокрую, грязную землю. Все тело свело, от ужасающего отчаяния он взвыл, но ни один звук не вспорол тишину ночи.

Его слезы смешивались с дождем, кровь на руках впитывалась в землю, а его не покидало ощущение, что его отключили.

* * *

Утром Люка проснулся во вчерашней перепачканной одежде; кожаная кушетка была покрыта засохшей грязью. Он не помнил, как на ней оказался. Против всех ожиданий, беспокойный отдых пошел на пользу его мозгу, и, когда Люка открыл глаза, подсознание выдало подробный план на ближайшие дни. Люка долго стоял под душем, сделал себе кофе, достал из кейса чистую тетрадь и черный фломастер, аккуратно разложил все это перед собой. После чего спокойно выбрал свою первую цель.

Франк Самуа уже давно впрыскивал в вены все, что выручил от продажи машины. Будучи одаренным алхимиком, он умел превратить в героин что угодно, даже телевизоры. И все же за несколько минут просветления, следующих за пробуждением, он признавал, что лопухнулся, расставшись со своей студией на колесах. Так что теперь он был вынужден ежедневно выклянчивать местечко в центре экстренного размещения – некоем подобии гостиницы, где нельзя забронировать номер. Клянчить он умел; в Обервилье он заприметил территорию не больше квадратного километра, где имелось три таких приюта. Там было обычным явлением стать жертвой грабежа, нападения или изнасилования: порядки царили примерно такие же, как на улице. Там предоставлялась только возможность, закрыв глаза, но при этом оставаясь начеку, свернуться калачиком в углу, вцепившись обеими руками в свое барахло, распиханное по полиэтиленовым пакетам. Никакого отдыха. Его скитания не ускользнули от внимания старого Симона; теперь Люка знал, откуда начать слежку.