Книга Любовь не без улик, страница 25 – Евгения Кретова, Настя Ненастьева, Сана Эванс

— Так… что тут у нас, – пробормотала Юля, усаживаясь на кровать.

На пухлом сером альбоме значилось: «Мои воспоминания о службе в ГДР». Дедушкин. Она покачала головой и отложила его в сторону: вряд ли там найдется что-то полезное.

Второй альбом оказался почти новым. В нем хранились фотографии самой Юли, мамы, папы, которого не стало, когда она была совсем крошкой, и отчима Бориса, заменившего ей отца.

Юля лишь провела пальцами по обложке и корешку, не решившись открыть альбом. Сегодня ей не хотелось снова встречаться взглядом с теми, кого уже нет.

Самый пухлый синий потрепанный альбом с выцветшими переводными картинками котят и щенят на обложке был бабушкин.

«То, что надо».

Юля устроилась поудобнее за столом, включила настольную лампу и осторожно раскрыла альбом.

Последний раз она брала в руки бабушкин альбом еще, наверное, в младшей школе. Просто чтобы поразглядывать снимки, а потому и забыла уже, как много бабушка хранит старых фотографий. Шестидесятые, семидесятые… Вся бабушкина молодость, потом зрелость. Юля перебирала снимки один за другим и удивлялась: неужели у них столько дальних родственников? Или бабушка в свое время была настоящей душой компании и знала полгорода?

Поездки на Дальний Восток, в Крым, в Беловежскую пущу, в Карпаты – счастливые лица на фоне санаториев, моря и горных троп. Чьи-то свадьбы, чьи-то дни рождения и похороны. Субботники, застолья на кухнях с клеенками в цветочек и сервизами «Мадонна». Словом, целая жизнь в прямоугольниках и квадратах пожелтевшей бумаги.

Юля аккуратно откладывала в сторону те фотографии, что были сделаны в Ленинграде, и всматривалась в каждый кадр особенно внимательно: в лица, тени, отражения в витринах, в случайных прохожих на дальнем плане. В глубине души она все еще надеялась увидеть таинственную незнакомку хотя бы на одном снимке. Но когда последняя фотография вернулась на свое место, азарт окончательно сменился разочарованием.

Ну как же так?

Конечно, Юля понимала, что шансы были мизерными. И все же… Егор ведь как-то умудрился заснять это «привидение»! Значит, оно появляется не просто так.

Юля разложила снимки по страницам, закрыла пухлый альбом и на секунду уткнулась лбом в прохладную обложку. Потом выпрямилась, открыла блокнот и сделала несколько быстрых пометок:

Незнакомка появляется только в туристических местах.

Пока замечена на снимках XIX и XXI веков.

Она задумалась, покрутила ручку между пальцами и приписала ниже:

На личных фотографиях XX века ее нет. Только на салонных. Надо искать на публичных снимках XX века.

Юля отложила ручку и задумалась: может, это просто чья-то шутка, прикол такой? Но кому это надо? Ответов на эти вопросы не было. Пазл пока не складывался, но теперь у него хотя бы появились края. А это уже было началом.

Утренняя электричка оказалась полупустой, так что можно было выбрать место у окна и не чувствовать себя селедкой в банке. Юля устроилась на сиденье, положила блокнот на колени и попыталась сосредоточиться на набросках. Нужно придумать что-то неизбитое для выставки, а она со всем этим расследованием будто совсем забыла, что так-то художница и должна думать о своем будущем.

Сейчас стоило бы только о работе, по сути, и думать: искать идеи, писать и писать, нарабатывать стиль, чтобы стать узнаваемой хотя бы в узких кругах. А не носиться по городу в поисках призрака. Призрака… Даже подумать смешно!