Книга Любовь не без улик, страница 27 – Евгения Кретова, Настя Ненастьева, Сана Эванс

И тогда Юля взглянула на этого «авторитета» совершенно иначе: у него тоже есть свои воспоминания, связанные с этой песней. И каким бы он ни казался опасным и грозным – в его душе точно есть какая-то рана.

Руки сами потянулись к блокноту и карандашу, из-под которого стал вырисовываться этот случайный попутчик.

Егор ждал на платформе Витебского вокзала с двумя стаканчиками кофе в руках. Еще сидя в подъезжающей электричке, Юля заметила в окно его фигуру. Он стоял чуть в стороне от основного потока людей в светлой ветровке, черных джинсах и с неизменным рюкзаком за спиной и рассеянно поглядывал на табло прибытия.

Юля посмотрела в свое отражение в смартфоне, торопливо пригладила рыжие пряди, подтерла кончиками пальцев осыпавшуюся тушь и достала из сумочки блеск для губ. Глупо, конечно. Он же Егор. Просто друг. Но все равно хотелось выглядеть чуть лучше, чем обычно.

Электричка остановилась, и Юля поднялась со своего места, уже высматривая Егора среди людей, пока шла к выходу. Он заметил девушку сразу, встретился с ней взглядом и улыбнулся той самой улыбкой, от которой у Юли каждый раз внутри что-то тихо переворачивалось.

Она ловко спрыгнула на перрон, лавируя между людьми с сумками и чемоданами.

— Держи, – сказал Егор, протягивая стаканчик.

Юля благодарно приняла кофе, сделала осторожный глоток и сразу почувствовала, как горячее растекается внутри приятным теплом.

— Ну как ты? – спросила она, разглядывая россыпь родинок на его лице. – По глазам вижу, что не спал.

— Ровно как и ты, – усмехнулся Егор. – Зато был полезен обществу.

— А ну-ка!

Он закинул рюкзак поудобнее на плечо, и они двинулись вдоль платформы к выходу.

— Ночью завис в электронной библиотеке и на разных сайтах про фотки и антиквариат, – начал Егор. – Нашел кучу материалов по дореволюционной фотографии.

Юля заинтересованно приподняла брови.

— И?

— И вот что странно. – Егор отпил немного кофе. – В девятнадцатом веке фотографироваться было не так уж просто и не так уж дешево. Обычно люди приходили семьями, по важным поводам: свадьбы, юбилеи, иногда просто на память, но это все равно было событие. Плюс чаще всего выбирали один салон и ходили туда годами. У нашей незнакомки два портретных снимка: один из салона Сергея Левицкого, второй – Карла Буллы. Как-то это странно…

— А в чем именно странность?

— Я посмотрел их архивы. Знаешь, кого они в основном снимали? Царскую семью, князей, Гоголя, Менделеева… ну, ты поняла уровень. Как к ним могла попасть наша дама с зонтом?

— Ты же сам сказал – в основном, – спокойно возразила Юля. – Значит, могли быть и обычные клиенты. Возможно, она из обеспеченной семьи. Отсюда и деньги на именитых фотографов.

Егор кивнул, но тут же продолжил:

— Допустим. Но я перелопатил все, что смог найти по Левицкому и Булле: музеи, каталоги, частные коллекции. Прям почти все, Юль. И нигде не увидел этих снимков.

Они вышли с вокзала и направились к метро. Юля выбросила пустой стаканчик в урну.

— Егор, но это логично, – сказала она. – В сеть попадают самые ценные работы. Зачем выставлять никому не известную девушку, если есть императоры и классики литературы?

— Ты так отчаянно пытаешься меня переубедить, что я уже не понимаю, на чьей ты стороне.

— Я просто ищу рациональные объяснения.