Книга Любовь не без улик, страница 57 – Евгения Кретова, Настя Ненастьева, Сана Эванс

— Но это несправедливо! – вырвалось у кого-то из спортсменов.

— Несправедливо? – Антонина Григорьевна повернула голову так резко, что очки блеснули. – Несправедливо – это когда вы уходите на каникулы, а уборщицы потом неделю собирают последствия вашего «веселья».

Я почувствовала, как внутри все сжалось.

— В связи с этим, – она сделала шаг вперед, – все вы остаетесь в школе еще на одну неделю.

— Что?!

— Вы шутите?!

Шум поднялся мгновенно.

— Пока остальные ученики разъедутся на каникулы, – продолжала она, перекрывая крики, – вы будете убирать актовый зал, двор, сцену, а также посещать дополнительные занятия и воспитательные часы.

— Это, вообще-то, они начали! – Роман резко повернул голову в мою сторону и ткнул пальцем. – Если бы они не вели себя как дети, выкидывая наши флажки в мусорку, ничего не было бы. За порчу школьного имущества ответственны театралы, пусть они и убирают все.

— Не смей. – Я шагнула вперед, сама не заметив как. – Это ты со своими дружками ржал и провоцировал! И на полу все декорации оказались именно из-за спортсменов!

— Да ты вообще яблоками кидалась! – усмехнулся он. – Видели? Она у нас тут миротворец.

— Потому что в меня едой швырнули! – Я чувствовала, как голос срывается. – Или ты опять «случайно не заметил»?

— А плакат кто порвал? – Егор кивнул в сторону Евы. – Или это тоже мы?

— Может, если бы вы не вели себя как стадо, – холодно бросила Ева, – ничего бы и не случилось!..

— Тишина! – рявкнула Антонина Григорьевна.

Она посмотрела сначала на меня, потом на Романа.

— Виноватых вы будете искать потом, – отчеканила она. – Сейчас вы все одинаково ответственны. И вам, как главам своих кружков, я поручаю задание ответственно отнестись к этому наказанию, иначе все ваши баллы, заработанные за год, превратятся в ноль.

Роман стиснул челюсть. Я скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри закипает злость не только на него, но и на саму ситуацию.

— Идите по своим комнатам и приведите себя в порядок, – приказала Антонина Григорьевна, – через полчаса я жду вас всех в своем кабинете. Наш разговор еще не окончен.

Слова повисли в воздухе как приговор, который мы молча переваривали под стук каблуков уходящей Антонины Григорьевны.

Я встретилась с Левиным взглядом. В нем не было примирения. Этот взгляд буквально кричал о предстоящей мести, которая меня ожидает. Но правда была в том, что мстить будет не он один. И в этой игре главное – кто успеет первым.

Неожиданно раздавшийся крик вырвал меня из сна, и я подскочила на месте, пытаясь сориентироваться. Сонные глаза уловили мечущуюся по комнате, словно торнадо, Злату и Еву, которая ворчала в кровати, прижимая подушку к голове.

Рассвет уже окрасил улицы, освещая нашу комнату, которая неожиданно погрузилась в бардак. Злата раскидывала свои вещи, переворачивала ковер, на полу валялись покрывало и книги, шкафчики были все открыты. В белой пижаме с розовыми мишками она выглядела как разъяренный следователь, хотя наряд не вписывался в ее агрессивное поведение.

— Что случилось? – спросила я подругу.

Злата взволнованно металась по комнате, ее светлое лицо было сейчас белее мела, а большие глаза нервно бегали по помещению.

— Пропало! Оно пропало! – кричала Злата.

— Что пропало? – Я протерла глаза и зевнула, пытаясь заставить свой мозг включиться и начать функционировать.