Книга Любовь не без улик, страница 77 – Евгения Кретова, Настя Ненастьева, Сана Эванс

— Почему мы свалили в самый интересный момент? – спросила Ева, когда дверь в наш тайный кабинет захлопнулась.

— Нам стоит поменьше бывать рядом с Беллой, – ответила я.

— Потому что она та, кого мы ищем? – спросил Егор.

— Потому что она рядом с тем, кого мы ищем.

В нашем тайном убежище пахло пылью и чем-то электронным, перегретым от постоянного листания экранов. Мы сидели слишком близко друг к другу, словно боялись, что, если разойдемся по углам, мысль рассыплется и мы снова останемся ни с чем.

Я открыла телефон и набрала имя, которое уже не хотело выходить из головы.

Матвей Сергеевич.

— Только давайте без паранойи, – буркнул Левин, заглядывая мне через плечо. – Вдруг он просто хороший учитель.

— Хорошие учителя не появляются в нужных местах слишком вовремя, – ответила Ева и тоже наклонилась к экрану.

Профиль нашелся быстро. Ничего подозрительного с первого взгляда. Несколько фотографий из школьной жизни, улыбка на фоне доски, пара снимков с экскурсий, подписи в духе «летняя практика» и «история вокруг нас».

Я пролистала дальше.

— Подождите.

Злата передала мне свой телефон, открыв тот же профиль, но с другой вкладки. Она уже ушла глубже.

— Он не всегда работал в школе, – сказала подруга. – До нее – в музее.

— В каком? – Я всмотрелась в телефон.

— Городской музей истории и искусства, – ответила она. – Судя по хронологии публикаций, недолго. Год. Может, полтора.

Я снова уткнулась в экран, собирая детали, как мозаику. Исторический университет. Отличные отзывы. Участие в научных конференциях. Отдельная строка про работу с архивами и частными коллекциями. Снимок из музея. Он стоит в полутени, за спиной витрина с кольцами и артефактами.

— Он не просто учитель, – сказала я медленно. – Он исследователь.

Злата склонилась ниже, она почти шептала:

— Люди, которые работают с прошлым, редко отпускают его.

— Идеальный кандидат для мистического кольца. – Ева кивнула. – Особенно если он знает, что такой артефакт существует.

Я откинулась назад и закрыла глаза на секунду, прокручивая все встречи. Его голос. Его фразы. То, как он всегда был незаметным, словно наблюдатель. А главное – тем, кто вне подозрений.

Внутри меня что-то сжалось. Эта версия была опасной. Подозревать взрослого, учителя, человека, которому по умолчанию верят…

— Мы не обвиняем, – напомнила я себе вслух. – Но мы проверим.

— И как? – спросил Роман.

Я посмотрела на него и вдруг поняла, что план уже сложился.

— Мы делаем вид, что верим ему, – сказала я. – Продолжаем слушать его намеки. И параллельно следим. Мы выяснили, что подозреваемый – опытный взрослый. А значит, он непредсказуемый. Мы должны действовать еще осторожнее.

Егор усмехнулся:

— Учитель становится подозреваемым. Мне начинает нравиться это расследование.

Я снова взглянула на экран телефона, на спокойное лицо Матвея Сергеевича, которое теперь казалось слишком собранным, слишком правильным. Если он действительно играл с нами, то допустил одну ошибку – недооценил, насколько внимательно мы умеем смотреть.

Дополнительные занятия оказались пыткой, замаскированной под заботу о нашем воспитании. Уборка актового зала и территории школы прошла настолько быстро, что остальные дни нам придется сидеть на уроках Матвея Сергеевича, в которые, кроме углубленного изучения его дисциплины, будут входить еще и уроки психологии, этики и даже лекции на тему «Как ведут переговоры мировые лидеры». Видимо, администрация школы поставила перед собой задачу не только наказать хулиганов школы, но еще и примирить театральный и спортивный кружки.