Книга Любовь не без улик, страница 88 – Евгения Кретова, Настя Ненастьева, Сана Эванс

Мы с Романом переглянулись. Каковы были шансы, что из этого не выльются серьезные проблемы не только для похитителя, но и для всех нас? Этот разговор должен остаться в кабинете. Но это только в нашем с Романом плане. У нас не было выбора. Это наш последний шанс, и мы должны им воспользоваться.

— Если мы вам расскажем, кто похититель, вы нам поможете? – спросила Роман.

Матвей Сергеевич долго смотрел на него изучающе, затем перевел взгляд на меня. Он тяжело выдохнул и провел рукой по затылку, словно пытаясь собрать мысли воедино. В его глазах читалась внутренняя борьба – между здравым смыслом и той самой страстью к искусству, которая когда-то привела его в эту школу и держала здесь столько лет.

— Вы понимаете, что если все выйдет из-под контроля… – начал он. Голос стал строгим, почти угрожающим.

— Мы берем ответственность, – перебила я, стараясь говорить твердо, несмотря на дрожь внутри. – Если что-то пойдет не так, мы сами во всем признаемся. И примем любое наказание.

Он вновь внимательно посмотрел на меня, затем перевел взгляд на Романа, который стоял прямо и уверенно, так же спокойно, как и раньше.

— У вас пятнадцать минут, – наконец сказал Матвей Сергеевич. – И если кто-то пострадает – морально или физически, – я делаю вид, что никогда вас не видел. Поняли?

Девочек я будила осторожно, стараясь не шуметь. Коридор был пуст и тих, лишь где-то вдали поскрипывали половицы, словно сама школа прислушивалась к нашим шагам.

Первой открыла глаза Ева. Она лежала на боку, уткнувшись лицом в подушку. Когда я слегка потрясла ее за плечо, она медленно повернулась ко мне. Взгляд был сонным, мутным, но раздражение в нем уже проступало.

— Если это не пожар, я тебя не прощу, – пробормотала она, потирая глаза. Волосы растрепались, пижама смялась, но даже в таком виде она умудрялась выглядеть саркастично.

— Нет, – ответила я тихо, придавая голосу немного драматизма. – Всего лишь ритуал вызова духа Кандинского.

Ева резко села, сонливость исчезла мгновенно.

— Что? Ты серьезно?!

— Пришла пора закончить начатое, – улыбнулась я.

Спустя пять минут мы уже стояли все вместе в коридоре. Злата нервно теребила рукав пижамы, ее пальцы подрагивали, глаза были широко распахнуты от тревоги.

— Мы точно не сядем за это? – прошептала она, оглядываясь по сторонам, словно ожидала, что из-за угла вот-вот выскочит Антонина Григорьевна.

— Только если на еще одну неделю в школе, – сказал Роман.

— Звучит обнадеживающе, – сухо заметила Ева. Впрочем, в ее глазах уже вспыхнуло любопытство.

Егор топал по коридору сонный, с растрепанными волосами. Он зевнул, когда дошел до нас.

— Я иду туда, только потому что ты настоял, – сказал он Роману, – я не верю в этот дух и прочую чушь. Боже, на что ты вообще подписался, Роман? Эти театралы довели тебя до такого…

— Пошли уже, – Левин потащил друга за рукав, – будет весело.

Когда мы открыли дверь, ведущую на чердак, скрип петель показался мне слишком громким для ночной тишины, резким, протяжным, будто сама школа протестовала против того, что должно было случиться. Напряжение повисло в воздухе плотной, почти осязаемой пеленой.

Я не верила в духов, но в ту ночь мне хотелось, чтобы кто-то другой взял на себя ответственность за правду.

Мы поднимались по лестнице молча, и в этом молчании было что-то тяжелое, как если бы каждый из нас нес с собой не только тревогу, но и собственную версию происходящего.