Книга Любовь не без улик, страница 93 – Евгения Кретова, Настя Ненастьева, Сана Эванс

— Ну что, – сказала Ева с привычной иронией, обращаясь к Роману, – новый учебный год, новые гениальные планы, новые поражения вашего кружка?

— Мечтай, – фыркнул тот. – В этом году мы вас разнесем.

— Только, пожалуйста, в этом году давайте без пожаров, – произнесла Злата, чем вызвала у всех смех.

Но наше веселье неожиданно прорезал тихий плач. Он доносился из угла коридора, где возле окна стояли две десятиклассницы. Одна из них плакала, закрыв лицо руками, а вторая неловко пыталась ее успокоить.

— Что случилось? – осторожно спросила я, когда мы приблизились к девушкам.

— Я потеряла ее, – всхлипнула девушка, – бабушкину брошь. Она была у меня в рюкзаке. Это единственное, что у меня от нее осталось.

Я почувствовала, как что-то внутри щелкнуло. Мы с Романом, Евой и Златой одновременно переглянулись. Бровь Романа приподнялась в немом вопросе, и это не был вопрос: «Что такое?», это было скорее: «Когда приступаем?»

Мой взгляд вновь переместился на плачущую девушку, потом на друзей.

Три месяца назад мы едва не разрушили друг друга из-за одного кольца. Три месяца назад страх, вина, соперничество и азарт заставили нас увидеть, какими мы можем быть.

А сейчас перед нами стояла новая история.

Роман слегка сжал мою руку.

— Ну что? – шепнул он. – Юные сыщики возвращаются?

Я улыбнулась.

— Похоже на то.

И в этот момент я поняла, что, возможно, дело вовсе не в духах и не в тенях. Дело в том, что иногда одна ночь способна соединить людей так, что потом они уже не смогут пройти мимо чужой беды.

А значит, впереди нас ждет еще не одна авантюра.

КОНЕЦ

Девичье тело в ярком купальнике. Волосы закрыли лицо, рассыпались шелковым пятном по ленивым волнам. А руки раскинуты широко, будто в попытке обнять. Словно душа, покидая хрупкое тело, надеялась уцепиться за землю, надеялась выторговать у смерти еще год, месяц, еще минутку жизни, ощущения тепла от летнего солнца или крохотное мгновение радости.

Но проиграла. И теперь просто обнимала пустоту.

Синяя вода в бассейне баюкала тело, вяло играла с темными волосами. Ветер стих, вздыхая над источающими хвоистый аромат кипарисами. Где-то вдалеке слышался детский смех, удары по мячу и плеск волн. Очень далеко, наверное, в прошлой, уже недоступной жизни.

— Эй, – тихо позвал девушку в воде неуверенный голос.

Та не отозвалась.

Эльвира Степановна Мере́нко очень любила этот дом. Небольшой коттедж в пяти минутах ходьбы от моря, с прекрасным видом на набережную, притом спрятанный от многочисленных ночных дискотек и клубов. Белые стены с затемненными стеклами, не пропускающими жару в дом, на панорамных окнах, аккуратные балкончики, идеально ровный газон и бассейн на заднем дворе в лучших традициях модных фильмов. Бирюзово-голубой, с плетеными навесами и пластиковыми топчанами, имитирующими темное дерево.

Надо ли говорить, что коттедж Эльвира строила и обустраивала для себя, и только большая нужда заставила ее переехать на лето в городскую квартиру, а дом сдавать.

— Шуба – не такая уж и нужда, – смеялась племянница, Лидия, и язвительно добавляла: – Тем более здесь, в Сочи.

Эльвира смотрела на нее с жалостью: как двадцатичетырехлетней девчонке понять, что такое шуба и как она преображает женщину. Особенно когда в этой шубе нет никакой нужды. Нужды нет, а шуба есть.