Книга Мама на замену, страница 13 – Варя Нуан

Город залит алыми тормозными огнями вечерней пробки. Я жму клаксон, подрезаю джипы, объезжаю заторы по пустой полосе общественного транспорта. Минуты горят.

Шестнадцать пятьдесят восемь. Въезжаю в подземный паркинг элитного комплекса, бросаю машину поперек разметки.

Лифт поднимает меня на тринадцатый этаж с мучительной медлительностью. Металл скрипит на тросах.

Выхожу в ковролиновый коридор. Дверь моей квартиры приоткрыта на пару сантиметров.

Толкаю тяжелое дубовое полотно. В холле горит мягкий рассеянный свет.

Пальто Веры висит на плечиках у зеркала. Рядом стоит ее кожаный портфель.

В глубине квартиры раздается приглушенный мужской смех.

Я замираю посреди холла. Медленно снимаю перчатки, чувствуя, как холодная ярость заливает горло.

Из кухни доносится звон фарфора, глухой щелчок зажигалки и низкий, бархатный голос Веры:

— Ты слишком уверен в себе для человека с двойкой в четверти, Никита.

— Спорим, я закрою эту гребаную пересдачу на отлично? На что забьем?

Я делаю бесшумный шаг в сторону стеклянных дверей кухни.

Никита сидит на столешнице острова, болтая ногами. Рядом с ним стоит Вера. Очень близко. Ее ладонь лежит на его плече, удерживая край тетради. Она улыбается. Тонкие губы приоткрыты, в глазах пляшут живые, теплые искры, которых я не видел ни разу за все время нашего общения.

Она слышит мои шаги.

Улыбка мгновенно исчезает с ее лица, сменяясь привычной ледяной маской. Рука соскальзывает с плеча мальчика.

— Вы быстро добрались, Илья Владимирович, — произносит она сухо, поворачиваясь ко мне всем корпусом.

В этот момент за ее спиной с тихим щелчком распахивается окно балкона, швыряя в кухню порыв сырого сквозняка, а из кармана пальто Веры в прихожей начинает надрывно вибрировать телефон, высвечивая на забытом экране неизвестный контакт с пометкой «Срочно».

— Телефон сдохнет от вибрации, Вера Сергеевна.

Илья делает шаг вглубь кухни. Взгляд цепляется за мое пальто в коридоре, потом медленно, тяжело скользит по моим ногам, бедрам, задерживаясь на вырезе джемпера. В глазах мужчины плещется темный, неприкрытый голод.

— Пусть сдохнет, — отвечаю ровно, не шелохнувшись. — Кафедра переживет час тишины.

— А я думал, звонит тайный любовник, ревнующий вас к нашей семье.

— Завидуй молча, пап, — подает голос Никита с кухонного островка. — У Веры Сергеевны мужиков целый вагон, в отличие от твоих одноразовых кукол.

— Никита, рот закрой. В комнату иди. Быстро.

— Никуда он не пойдет, — я делаю полшага вперед, вставая между отцом и сыном. — У нас осталось пятнадцать минут оплаченного занятия.

— Я оплатил весь вечер, — Илья сокращает дистанцию. Встает вплотную. Жар от его тела накрывает душной волной. От него пахнет мокрым кашемиром, кожей салона, табаком и тяжелым мужским мускусом. — Вы просили о разговоре. Никита свободен.

— Разговор подождет. Откройте тетрадь, Никита.

Парень ухмыляется, спрыгивает со столешницы, шлепает босыми ногами по паркету к столу. Он видит, как отец сходит с ума от моего присутствия. Видит эту звериную тягу, перетягивающую жилы взрослого мужика.

— Четвертое задание, — я опускаюсь на высокий стул рядом с мальчишкой. Ткань моей юбки натягивается на бедрах.

Илья не уходит. Прислоняется плечом к стеклянному проему двери, скрещивает руки на груди. Бицепсы обтягивают плотную ткань рубашки. Он смотрит мне в шею, прожигая взглядом кожу. Каждое мое движение под его прицелом. Стоит мне наклониться над столом — чувствую его глаза на своей талии, ниже, там, где юбка плотно охватывает ягодицы. Мышцы внизу живота сводит сладостной, тянущей судорогой.