Книга Котёнок Котаева, страница 127 – Тиаверра

Гера смотрит на меня долго. Потом на ключи. Снова на меня.

— Ты "удалил" женщин из своей жизни ради меня?

— Нет. Я прекратил связи ради себя. Потому что больше их не хочу. Ради тебя я приехал сюда и честно говорю, чего хочу вместо них.

— Чего?

— Тебя. Дома. Утром. После дежурства. Злую на дверь. Сонную на кухне. Голую в моей постели. Врачом рядом со мной. Женщиной, которую я выбрал. Всю.

Гера роняет ключи.

Звон металла режет тишину, и напряжение наконец трескается. Я смотрю на ключи у наших ног и думаю, что это, пожалуй, самое точное признание от Геры Чудо: женщина только что услышала, как я закрыл прежнюю жизнь и отдал ей ключ от общей, — и немедленно уронила доказательство.

Они ударяются о пол с громким звоном.

Мы оба смотрим вниз.

— Я волновалась, — шепчет она.

— Конечно. Ключи напали первыми.

Наклоняемся одновременно, сталкиваемся лбами. Она охает, я матерюсь, потом мы оба начинаем смеяться.

Поднимаю ключи и вкладываю ей в ладонь.

— Так что, Гера Александровна? Вернёшься домой?

Она закрывает пальцы вокруг кольца с ключами.

— Д-да.

Одно слово.

Правильное.

Настоящее.

Беру её лицо в ладони и всё равно не целую.

— Ещё один вопрос. Ты возвращаешься потому, что поверила мне, или потому, что я стою близко и у тебя снова закончился кислород?

— Я поверила. Но кислород тоже заканчивается.

— Отлично. Значит, документы подействовали.

Она прижимается щекой к моей ладони.

— Коста.

— Что?

— Поцелуй меня.

Теперь можно.

Целую её медленно. Без жадности первых разов, без попытки доказать, кто ведёт. Просто прижимаюсь губами, чувствую, как она выдыхает, как пальцы цепляются за мою рубашку. Провожу языком по её нижней губе, она открывается мне и сама подаётся ближе.

В этом поцелуе нет привычной победы. Я не добился своего, не переиграл её, не заставил забыть отказ. Она сама вернулась ко мне — и от этой простой мысли внутри поднимается такое дикое, почти злое облегчение, что хочется прижать сильнее и одновременно держать осторожно, как единственное, что я однажды уже умудрился выпустить из рук.

Терпения хватает на несколько секунд. Потом оно заканчивается.

Подхватываю Геру под бёдра и усаживаю на край стола. Бумаги съезжают, ведёрко с цветами опасно качается.

Ловлю его одной рукой.

— Я знала, что они упадут, — шепчет она мне в губы.

— Это ты на них плохо влияешь.

Ставлю ведёрко на пол и возвращаюсь между её коленей.

Гера обхватывает меня ногами.

— Мы в гостинице, — напоминает она.

— Я заметил. Кровать маленькая, стены тонкие, цветы похожи на похороны моей свободы. Очень символично.

Она смеётся, но ладони уже тянут рубашку из брюк.

Перехватываю запястья.

— Домой.

— Что?

— Первый секс после того, как ты стала моей женщиной, будет дома. В нашей квартире. Не в номере, куда ты сбежала от меня.

Гера краснеет от слов «моя женщина». Я чувствую, как её колени сильнее сжимают мои бока.

— А до дома?

— Будешь терпеть.

— Это далеко.

— Двадцать минут.

— С пробками тридцать.

— Котёнок внезапно разбирается в дорожной обстановке.

— Я просто уточняю.

— Уточнила. Слезай.

Она не двигается.

— Гера.

— Я три дня тебя не видела.

Вот и вся её инициатива: тихая, красная, с глазами опустившимися на мою грудь — котёнок способный снести мне остатки контроля.

Отпускаю её запястья, провожу ладонями по бёдрам под шортами и сжимаю мягкую задницу.