Книга Котёнок Котаева, страница 23 – Тиаверра

— Я н-не обвиняю тебя, — торопливо объясняю я. — И жилищный отдел тоже. Это я не прочитала. Просто ты привык жить один, у тебя порядок, планы, личная жизнь. Мы мужчина и женщина, всё-таки. Не в том смысле, что из этого обязательно что-то следует. Ничего не следует. Но совместный быт может быть неудобным, а я даже не спросила, согласен ли ты.

Коста медленно поворачивается к Зарине Аркадьевне.

— Видите? Она ещё куртку не сняла, а уже пытается сделать так, чтобы мне было удобно жить без неё.

— Коста Эхсарович, дайте Гере Александровне освоиться.

— Даю. Сижу рядом и любуюсь, как она сама себя выселяет.

— Я могу на несколько дней вернуться в гостиницу и поискать другое жильё, — говорю я. — Номер больница больше не оплачивает, но я могу сама. Это не проблема.

— Блядь, вот и гостиница. Я же сказал, Зарина Аркадьевна: ещё минута — и она сама выселит себя из собственной комнаты ради моего удобства.

Коста опускается передо мной на корточки. Теперь его лицо ровно напротив моего, ладони лежат на моих коленях поверх документов, а отступать некуда — за спиной стена, по бокам чемоданы и официально распределённый жилой фонд.

— Слушай внимательно, Чудо. Да, я сегодня охуел, когда мне сообщили, что через два часа ты въезжаешь. Не из-за тебя — из-за того, что за меня всё решили и поставили перед фактом. Потом перенёс Лику на десять, прикинул, куда уберу сушилку с дорожкой, и пережил эту информацию. Всё. Ты мне не мешаешь.

— Но мужчина и женщина…

— В больнице мужчины и женщины сутками дежурят на одном этаже, все дружно спят в комнатах отдыха и едят на одной кухне. Никто от общего чайника не беременеет. Здесь две изолированные комнаты и две двери с замками. Тебя не ко мне в кровать заселяют.

Он выдерживает паузу, замечает, до какой степени я покраснела, и ухмыляется.

— Пока, по крайней мере. И не делай глаза, как у кота из Шрека: я не предлагаю. Если начну — ты не перепутаешь, поверь.

— Коста Эхсарович, — снова произносит Зарина Аркадьевна.

— Да что я? Человек должен сразу понимать условия проживания.

Он поднимается, но ладонь оставляет у меня на плече.

— Комната тебе положена. Другого жилья нет. Какого хера ты должна платить за гостиницу, чтобы взрослый мужик не переживал из-за второй зубной щётки? За себя я уже решил: соседка мне не мешает. А ты решай за себя, не за мой быт, моих женщин и душевный покой. У тебя есть настоящая причина уехать?

Настоящая причина требует сказать: «Мне страшно жить рядом с мужчиной, который умеет одним голосом превращать мой позвоночник в тёплую верёвку».

Для официального акта формулировка не подходит.

— Нет.

— Тогда расписывайся.

Зарина Аркадьевна наконец протягивает ручку.

— За каждым из вас закреплена отдельная комната. Ваша — одиннадцать целых восемь десятых квадратного метра. Общие помещения указаны в акте. Второй комплект входных ключей вам передаст Коста Эхсарович. Номер для заявок по ремонту — на последней странице.

Коста заглядывает в документ через моё плечо.

— Почти двенадцать квадратов полной женской независимости. Дверь закрывается, замок работает. Можешь не пускать меня внутрь и делать там всё, что захочешь.

— Я и не собиралась тебя пускать.

— Вот и отлично. Пять минут в квартире — и котёнок уже устанавливает границы. Жилищный отдел творит чудеса.