Книга Котёнок Котаева, страница 36 – Тиаверра

— Всё, — останавливаю её. — Не сдавай пресс-службе мою порнографию бесплатно.

Оператор давится смешком. Рита медленно прикрывает глаза.

— Я не хочу знать, — говорит она. — Мне нужен один приличный дубль. Коста, подойди. Гера, останься на месте.

На этот раз подхожу сам и оставляю между нашими плечами пол-ладони. Не касаюсь. Гера замечает расстояние, выдыхает и кивает оператору.

Запись начинается.

Она говорит первой. Спокойно, ясно, без единой запинки. Я вступаю по тексту, не перебиваю и не добавляю ни одного слова от себя. Мы заканчиваем с первого раза.

В комнате на секунду становится тихо.

— Можете же, — выдыхает Рита. — Не разбегайтесь. Сейчас переставим свет для второго.

Гера смотрит на меня с подозрением.

— Ты ни разу меня не перебил. И ничего не добавил.

— Я вообще многое умею ртом. Перебивать — самое скучное.

Краснеет от ключиц до ушей. Красиво, сука.

— Ты специально говоришь так, чтобы я не знала, что отвечать.

— Не отвечай. Я не для беседы это сказал. Красней дальше, тебе идёт.

Рита зовёт оператора к монитору за перегородкой, ассистент уносит стойку со светом в соседнюю комнату. На площадке остаёмся вдвоём.

У Геры завернулся внутрь левый край воротника.

— Не двигайся.

Она уже поднимает руку к шее.

— Воротник. Руку опусти, я поправлю.

Поднимаю пальцы и останавливаю их у самой ткани. Между костяшками и её кожей остаётся воздух. Гера видит и начинает быстро, но очень серьёзно:

— Только воротник. То есть если я сейчас соглашусь, это относится именно к воротнику, не ко всей области шеи и не к тому, что было утром. Я не думаю, что ты специально всё перепутаешь, просто лучше обозначить сразу, потому что потом мне будет неловко объяснять, а я и сейчас объясняю дольше, чем собиралась.

— Я не идиот, Гера. Сказала про воротник — трогаю воротник. Больше ничего.

Она несколько секунд смотрит мне в глаза, проверяя не шутку, а меня.

— Хорошо. Поправь.

Только после этого поддеваю ткань у её шеи и медленно расправляю. Работы на секунду. Я трачу три. Костяшки едва касаются кожи, под ней бьётся быстрый пульс, но ниже воротника я не веду.

Хотя знаю, куда хотел бы.

От ямки между ключицами — под халат, по тёплой коже, накрыть ладонью полную грудь. Сжать, услышать, как весь Герын здравый смысл ломается на одном вдохе, и наконец выяснить, заикается ли котёнок, когда мой большой палец проходит по соску.

Не сегодня.

Опускаю руку первым.

Гера ещё несколько секунд стоит, задрав подбородок. Потом тоже вспоминает, что воротник уже спасён.

В комнату заглядывает Рита.

— Во втором ролике мне нужна не коллегиальная дистанция. Вы рассказываете о командной работе, а выглядите как два врача из враждующих больниц. Коста, руку ей на талию. Гера, не каменей.

Рита снова исчезает за дверью. Я становлюсь перед Герой, чтобы она видела и меня, и мою ладонь. Останавливаю её в сантиметре от правого бока.

— Для дубля рука будет здесь.

Она смотрит сначала на ладонь, потом на меня.

— Поверх халата. И только пока снимают. Потому что утром было утром, а сейчас мы на работе, и я не хочу делать вид, что это одно и то же.

— Услышал.

Не двигаюсь. Гера думает долго и сосредоточенно. Я не тороплю.

Потом сама делает полшага ко мне.

— Хорошо.

Ладонь ложится ей на талию поверх халата. Подтягиваю Геру ещё на несколько сантиметров — ровно туда, где нам обоим уже понятно, что это не случайность. Большой палец устраивается на боку, на том самом месте, где утром была голая кожа.