Книга Котёнок Котаева, страница 46 – Тиаверра

Монитор меняет звук.

У меня внутри всё проваливается, а его голос остаётся прежним.

Через несколько минут судороги прекращаются. Дыхание приходится взять под контроль, пациента готовят к срочному исследованию. Я ещё раз проверяю реакцию на боль и вижу разницу между сторонами.

— Справа слабее. Может быть после приступа, но с учётом начала нужно исключать острое поражение.

Коста поворачивается ко мне. Сейчас его глаза кажутся не медовыми, а янтарными — прозрачными и очень внимательными.

— Услышали Геру? Асимметрию и время фиксируем. Гера, до КТ с нами.

И снова никаких лишних слов.

Мне освобождают место у каталки, будто оно с самого начала было моим.

Когда пациента увозят, возле двери остаётся женщина с его курткой в руках. Она задаёт один и тот же вопрос несколько раз, потому что страх редко понимает ответ с первого раза. Я объясняю, что приступ остановили, дыхание поддерживают, причину будут искать прямо сейчас. Не обещаю хорошего. Обещаю только, что её муж не останется один.

Коста заканчивает передачу бригаде и встаёт рядом. Не перебивает меня, не забирает разговор, не добавляет уверенности голосом там, где медицина пока не может её дать. Просто ждёт, пока женщина кивнёт и наконец ослабит пальцы на куртке.

Потом двери закрываются.

Тишина после экстренной ситуации всегда приходит с опозданием. Всё уже закончилось, а руки ещё помнят, что надо торопиться.

Молодая медсестра снимает перчатки и не может попасть ими в контейнер. С первого раза промахивается, со второго тоже.

Коста поднимает перчатки сам.

— Ира, на меня посмотри. Ты вовремя сказала про падение сатурации и всё сделала правильно. Не ищи сейчас момент, где могла быть быстрее. Мы успели. Иди выпей воды.

Она кивает и уходит к раковине.

Только тогда Коста проводит ладонью по лицу и выдыхает.

— А теперь кто-нибудь верните мне мой прекрасный характер. Без него я чувствую себя голым, а это, конечно, подарок отделению, но не в рабочее время.

Кто-то смеётся. Напряжение отпускает комнату.

Привычный Коста возвращается сразу весь: громкий, красивый и совершенно довольный собой. По дороге к посту он успевает отобрать у меня свою ручку и посоветовать проходящему хирургу не хмуриться — морщины ему не идут.

Мир снова стоит правильно.

Только мой почему-то немного накренился.

До сегодняшнего утра всё было проще. Коста был очень красивым мужчиной, которого мне хотелось вопреки здравому смыслу. Красота — понятная опасность. На неё можно не смотреть. От неё можно отойти подальше. В крайнем случае вспомнить чужие туфли в нашем коридоре и быстро вылечиться.

Теперь я увидела, какой он, когда кому-то страшно.

Увидела, как он слышит людей. Как не отнимает чужую работу. Как держит целую комнату и потом первым замечает одну дрожащую руку.

От этого невозможно отойти на безопасное расстояние.

Коста оборачивается у поста и ловит мой взгляд.

— Чудо, если продолжишь так смотреть, мне придётся либо раздеться, либо попросить официальный отзыв. Сразу предупреждаю: раздеться быстрее.

Я опускаю глаза на историю болезни.

— Я думала о пациенте.

— Разумеется. Поэтому смотришь на мою грудь.

— Я смотрела не на грудь. Я хотела сказать, что ты очень хорошо вёл команду.

Улыбка у него меняется. Совсем немного, но я уже умею замечать.