Книга Котёнок Котаева, страница 73 – Тиаверра

Коста берётся за край ткани. Я поднимаю руки сама.

Футболка застревает на секунду в волосах. Я тороплюсь освободиться, задеваю локтем его подбородок и замираю.

— Прости.

— Не успели раздеться, а котёнок уже бьёт меня в лицо. Нравится ход твоих мыслей.

— Я не специально.

— Тогда у тебя природный талант.

Он стягивает футболку окончательно и бросает на стул. На мне простой мягкий бюстгальтер. Никакого кружева и ни одной мысли о том, что сегодня его кто-то увидит. Я почти начинаю объяснять, почему не подготовилась, но Коста смотрит на грудь жадно и спокойно. Ни тени разочарования.

— Даже не начинай, — предупреждает он. — Сейчас ты скажешь, что бельё обычное, грудь большая, живот мягкий и вообще я привык к другим женщинам. Я действительно привык. Поэтому точно знаю, чего хочу. Тебя — вот такую. Без упаковки для собеседования.

Щёки горят. Но я не закрываюсь.

Коста расстёгивает бюстгальтер и медленно снимает бретели с плеч. Грудь освобождается в его ладони. Он сразу сжимает её, проводит большим пальцем по соску, наблюдая, как тот твердеет.

Вторую ладонь кладёт на живот.

Не обходит мягкость. Не делает вид, что её нет. Гладит, сжимает бок, спускается к поясу брюк и снова поднимается к груди. Для его рук во мне нет частей, которые следует пропустить.

Я перестаю втягивать живот.

Коста это замечает.

Ничего не говорит. Только целует меня так медленно, что благодарность успевает превратиться в желание раньше, чем я начинаю её объяснять.

Я снимаю с него футболку. На этот раз бейджей нет, ничего не падает. Пальцы проходят по груди, животу, доходят до ремня.

Вчера я уже держала его. Знала вес, тепло и то, как меняется его дыхание. Но тогда меня держал план, записанный на листке. Пока я шла по нему, можно было не думать о том, что будет дальше.

Сейчас плана нет.

Только Коста, его кожа под ладонями и моё желание увидеть его без одежды.

Расстёгиваю ремень. Он помогает снять брюки, остаётся в тёмном белье. Возбуждение видно так явно, что я снова краснею, хотя вчера видела и чувствовала гораздо больше.

— Нравится? — спрашивает он.

Я киваю.

— Словами, котёнок. Сегодня мы никуда не торопимся.

— Очень.

— Охуительно. Хоть одна честная рецензия без клинического обоснования.

Коста улыбается — не самодовольно, а почти счастливо — и целует меня снова.

Домашние брюки спускаются по ногам. Я выхожу из них и остаюсь в белье перед мужчиной, который не скрывает ни взгляда, ни возбуждения. Раньше мне всегда хотелось скорее лечь, выключить свет, перестать занимать пространство.

Сейчас я стою.

Коста опускается передо мной на одно колено, целует живот и проводит губами по краю белья. Потом стягивает его вниз. Я держусь за его плечи, переступаю через ткань и оказываюсь совсем обнажённой.

Он остаётся ниже, ладони лежат на моих бёдрах.

Вчера в комнате дежурного я не знала, куда смотреть. Сегодня смотрю на него.

— На кровать, — говорит Коста. — Ляг на спину.

В голосе появляется спокойная власть, от которой колени становятся мягче.

Я ложусь. Подушка мешает, я отбрасываю её к стене и тут же думаю, что потом нужно будет поднять. Коста снимает бельё, и эта мысль исчезает.

Теперь я вижу его целиком: длинное сильное тело, узкие бёдра, напряжённый член.

Вчера я смотрела на него с расстояния одного вдоха и думала только о губах и ладонях. Сегодня впервые представляю его внутри и смотрю ещё внимательнее.