Книга Котёнок Котаева, страница 98 – Тиаверра

Коста отрывается от губ.

— Ты начала. Я пока смотрю.

— Это очень… мешает.

— Что именно?

— То, что ты ничего не делаешь.

— Неправда. Я из последних сил не укладываю тебя на кровать. У меня сейчас идёт огромная внутренняя работа.

— Я её не вижу.

— Зато скоро почувствуешь. Но сначала покажи, чего хотела сама.

От этих слов стеснение не исчезает. Оно остаётся горячим на щеках, заставляет пальцы дрожать, сбивает дыхание. Только больше не останавливает.

Я снимаю с него футболку. Коста поднимает руки, помогая, и снова опускает вдоль тела. Передо мной знакомая грудь, сильные плечи, живот, который напрягается под моими пальцами.

Провожу ладонями вниз медленно. Не потому, что боюсь. Хочу почувствовать весь путь.

Коста следит за каждым движением.

— Дальше, котёнок.

Расстёгиваю брюки. Пальцы не слушаются на пуговице, и на секунду хочется отступить, пошутить, объяснить, что я волнуюсь. Коста не торопит. Только смотрит так, что волноваться становится отдельным видом удовольствия.

Брюки опускаются ниже. Под тёмным бельём его возбуждение уже невозможно не замечать.

Я провожу ладонью поверх ткани.

Коста резко втягивает воздух.

— Вот так, — произносит он тихо. — Не спрашивай, правильно ли. Смотри, что со мной делаешь.

Смотрю.

Мышцы живота напряглись. Пальцы сжались. Медовые глаза стали почти тёмными, а на скулах появилось то жёсткое выражение, от которого раньше мне хотелось отойти подальше и одновременно остаться.

Теперь остаюсь.

Сдвигаю бельё и обхватываю его ладонью. Он горячий, тяжёлый, твёрдый. Уже знакомый — и всё равно каждый раз слишком настоящий для спокойного дыхания.

Коста матерится вполголоса.

Я улыбаюсь.

— Нравится?

— Нет, блядь. Я просто стою голый по пояс с твоей рукой на члене и вспоминаю все молитвы сразу.

— Ты сказал, что будешь смотреть.

— Я смотрю. И с каждой секундой сильнее сомневаюсь в собственном решении.

Я двигаю ладонью ещё раз. Медленнее.

Его бёдра подаются навстречу раньше, чем он успевает остановиться.

Вот что я хотела увидеть.

Не красивого опытного мужчину, который всё знает заранее. Косту, у которого из-за меня срывается дыхание.

Толкаю его в грудь.

Не сильно. Он всё равно садится на край кровати, потому что понимает.

Я остаюсь между его коленями.

— Гера, — предупреждает он, когда я наклоняюсь.

— Что?

— Ничего. Просто хочу, чтобы ты знала: моя выдержка уже собрала вещи и уехала обратно во Владикавказ.

Я касаюсь губами головки.

Коста замолкает.

Не надолго.

— Вот какого хуя ты краснеешь так, будто я тебя заставил, если сама только что закрыла дверь, раздела меня и решила добить языком? — говорит он хрипло. — Не отдавай мне эту победу, котёнок. Она твоя.

От его слов становится легче дышать.

Я провожу языком медленнее, потом обхватываю его губами. Ладонь остаётся у основания и двигается вместе со мной. В раздевалке я всё время боялась ошибиться. Сейчас уже знаю его дыхание, движение бёдер, напряжение пальцев на покрывале.

И знаю, что могу остановиться.

Поэтому не останавливаюсь.

Коста запускает пальцы в мои волосы, собирает их на затылке, но не направляет. Просто держит, чтобы видеть лицо.

— Глаза подними.

Я смотрю.

Он выдыхает тяжёлое, длинное ругательство и всё-таки проводит большим пальцем по моей щеке.

— Ты ещё не понимаешь, что делаешь с мужчиной, когда смотришь снизу вот так.