Книга Глупые, страница 113 – Галина Шатен

Чуть отстраняется, смотрит в глаза задумчиво. Гладит большим пальцем мою щеку. Его палец замирает, и парень отдергивает руку, а затем, развернувшись, вдавливает педаль газа в пол. Как все резко началось, так же и закончилось. Мне нужна минутка, чтобы прийти в себя.

— Тебе реально нравится этот червяк? – неожиданно спрашивает.

— Какой червяк? – искренне недоумеваю.

— Твой дружок, – раздраженно бросает и сворачивает с главной дороги на парковку кафе.

— Когда ты научишься людей по именам называть?

— Когда ты научишься отвечать на вопрос ответом, а не вопросом?

— Когда ты научишься нормально их задавать?

Мы выходим из машины.

— Когда ты научишься с нормальными дружить? – Тимур открывает дверь и пропускает меня. Знаменитая сеть кофеен по всему городу «ЧасКофе».

— У меня самый нормальный и лучший друг из всех возможных, – заявляю, пока мы вешаем куртки и располагаемся за столиком.

— И он тебе реально нравится? – принимает меню от подошедшей официантки, не здороваясь с ней в ответ. Его глаза устремлены прямо на меня. И, кажется, еще чуть-чуть – и прожгут дыру. – Ты с ним переписывалась на паре, да? Этой девчонке, своей соседке, про него сказала, что он твой парень?

Мое сердце гулко стучит. Смешанные чувства. Он что… ревнует? Просто это смешно. Тем более он сам вчера проводил весь вечер с какой-то Ларионовой… Так. Стоп. Нет. Только этого мне не хватало. Мне на это абсолютно все равно.

— Какая разница…

— Варя, – оставляет меню на столе, – так не пойдет.

— Ты прав. Надо это все заканчивать, – выдыхаю и откидываюсь на спинку, – послушай. Я приму вещи, диван и новый замок, без всяких условий. Как смогу, деньги по частям буду возвращать. Думаю, за оставшиеся четыре с половиной года верну. И все. По социологии проект я сделаю, насчет автомата не обещаю, но, думаю, на «четыре» напишу точно. Вот и все. Больше никто никому не должен.

Он внимательно слушает. Опирается локтями о стол и подается чуть ко мне.

— Так не пойдет, – повторяет. Его пронзительный серый взгляд гипнотизирует, – нам нужно присоединить несколько пунктов к договору. Ты ни одного рубля мне не возвращаешь, а я сегодня же иду в интернат. А потом я заезжаю за тобой на работу, и мы едем к тебе и трахаемся до самого утра. И утром тоже. Вот так, Антоныч, я не готов тебя никуда отпускать и ничего заканчивать.

Она моргает раз, два, несколько шокированно глядя на меня. Осмысляет сказанное.

Ревность. Я никогда ее не испытывал. Как и нужду в человеке – хуже чувства не придумаешь. Те чувства, которые возвращают меня в возраст десяти лет. Которые, как думал, навсегда оставил в прошлом. Но вот все две пары я завидовал той, что сидела рядом с ней. Которой она улыбалась.

Скучал. Я, блин, скучал, находясь от Вари на небольшом расстоянии в одной аудитории. И захотел узнать ее всю. Почему ее взгляд так часто выдает грусть, кто ее родители, сколько пятерок стояло в ее аттестате и как зовут мальчика, укравшего ее первый поцелуй. Все. Мне мало просто иметь ее. И я понимаю, насколько все плохо, но и на это мне тоже плевать. Только нужно убедить ее. Чтобы она мне поверила. Вот только проблема – во что, потому что я сам ни черта не понимаю, во что влип и как отсюда выбраться. И есть ли вообще выход.

— Ну, знаешь, не тебе одному решать, – наконец проговаривает.