Книга Глупые, страница 186 – Галина Шатен

— Оу, оу… Осторожнее, парень, – видимо, шутить ему перехотелось, – чего тебе?

— Хочу поговорить с Угловым.

— Да?

— Да.

Джон отстраняется от трубки и тихо с кем-то переговаривается.

— Добро. Через час приезжай в «Енот».

— Идет.

Отключаю и кидаю айфон на пассажирское сиденье.

«Енот» – по-прежнему не самое мое любимое место. Я сразу нахожу Джона и Углового, на этот раз они вдвоем.

— Я хочу на трек, – проговариваю, едва сел за столик.

— Ого, уже не мальчик, а муж, – весело фыркает Джон. Угловой сидит откинувшись на спинку, с чуть опущенной головой, поэтому капюшон скрывает его лицо.

— Нет, – отвечает коротко.

— Я заплачу в два раза больше.

— Нет.

— В три раза! В четыре… Дьявол! В пять!

— О-го-го-го, у паренька горит, походу, – присвистывает индеец.

Угловой поднимает голову, и его темные глаза сканируют меня в течение одной минуты. Парень явно немногим старше меня. Кивает Джону в сторону бара, и тот послушно встает и отходит. Каин откидывает капюшон, показывая неровный шрам от скулы вниз.

— Сначала ты без вопросов отдаешь двойной тариф, чтоб тебя сняли. Сейчас готов умножить это на пять. Девушка, верно? – неожиданно спрашивает, и его губы кривятся в подобии усмешки. – Я слышал, как ты хорош на трассе, разок даже видел. Но, – поднимает указательный палец и указывает на меня, – ты непременно разобьешься на моем треке. Именно в этот раз. Для этого не нужно быть оракулом. А она погорюет, но потом найдет утешение в объятиях другого. Потому что ты будешь мертв и ничего не сможешь сделать. Точка.

— Какого хрена? – напрягаюсь всем телом.

— Никакого, Ярославский. Просто подними свою задницу и вали отсюда. Не ищи встреч с такими людьми, как я, по такой дебильной причине. Так скажу один раз и больше не повторю, – Каин поднимается и накидывает капюшон обратно на голову. – И ты можешь участвовать на тех условиях, что озвучил. Когда позвонишь Джону, он ответит согласием и скажет дату. На этом все.

Некоторое время я еще сижу за столиком, а слова этого парня крутятся как заезженная пластинка: «Потому что ты будешь мертв и ничего не сможешь сделать». Это как-то отрезвляет. Я не хочу ехать ради удовольствия, хочу ехать, чтоб поиграть со смертью. А из этого ничего не выйдет. В действительности я совершенно точно не спятивший тип, собирающийся покончить с собой. Это глупо.

Когда поднимаюсь из-за стола, Каин и Джон еще сидят за барной стойкой, и почти у выхода Угловой окликает меня, заставляя обернуться:

— С тебя должок, Ярославский.

Идет, соглашаюсь про себя и выхожу на улицу, где лучи солнца заставляют слегка прищурить глаза. Во мне все равно сидит злость, и мне необходимо ее выпустить. Необходимо дать ей выход, но я не хочу в зал. Там люди. Слишком много тех, кто меня знает. Не успеваю подумать, как выбираю маршрут к интернату. Все что угодно, только не думать о своей убогой судьбе и всяком таком жалостливом дерьме. И не думать о ней. Ни одной мысли.

— Пропуск.

— Я просто хочу пройти.

— Мне жаль, парень, но сюда посторонним вход запрещен, – охранник выдыхает, оглядывая меня. Он жалеет меня, сидя на стуле в своей кабинке и имея зарплату в двадцать тысяч… в лучшем случае.

— Я нанял лучшего тренера сюда, я красил стены и оборудовал зал… и мне нужно пройти.

— Что происходит? – подходит завуч по воспитательной работе, что возилась со мной.