Книга Глупые, страница 192 – Галина Шатен

— В интернат?

— Откуда ты знаешь?

Девочка слегка пожимает плечами и опускает глаза.

— Мама часто о тебе говорит.

— Да?

— Угу.

— И что говорит?

— Просто вспоминает, какой ты был маленьким. И она… Ну, знаешь. Часто плачет.

Что-то внутри отзывается на эту реплику. Но я не могу простить, не могу так легко отпустить, как и что бы ни взывало к этому.

— Ясно, – обрываю наш, пожалуй, самый длинный диалог за всю совместную жизнь. Оборачиваюсь и иду к дому.

— Тимур!

Оборачиваюсь, Вероника встает и подходит ко мне, поднимает лицо, чтобы видеть мои глаза.

— Я хотела рассказать, но… Короче, знаешь, тогда ночью, когда вы приехали… – Девочка оглядывается по сторонам и чуть наклоняется ко мне. – После того как все легли, твой папа… он приходил к девочкам и попросил выйти твою девушку с ним.

Это еще что за…

— Зачем? – чуть хмурю брови.

— Я не знаю. Но она долго не возвращалась… Я вроде даже уснула.

— Ты уверена?

— Да.

Оглядываю сестру, затем несколько секунд пытаюсь сложить два плюс два. А мое сердце выбивает ритм, бьет, словно отяжелевший свинец. Потому что то, что я слышу, одновременно мне нравится и не нравится.

— Что он ей сказал?

— Я не помню точно. По-моему, просто попросил выйти с ним поговорить.

Обдумываю варианты, сопоставляю поведение девушки.

— Это все, что ты слышала?

Девочка кивает. Касаюсь плеча и заглядываю в ее глаза.

— Спасибо, малыш, ты очень помогла.

И ее ответная робкая улыбка отдает неожиданным теплом в груди. Я подумаю об этом позже – сейчас мне нужен отец. Мне нужна правда: замешана ли его рука в том, что уже как несколько дней мое сердце не бьется.

Отец сидит в своем кабинете и что-то увлеченно просматривает в компьютере. Воскресенье – даже для мэров выходной. Когда появляюсь на пороге, его глаза отрываются от монитора и сканируют меня.

— Что ты ей сказал?

Отец откидывается в кресле и чуть прищуривает глаза.

— Я много кому что-то говорю. О ком речь?

— О Варе.

— А. Об этой привлекательной девочке с сестрой в беде, – хмыкает папа и приподнимает брови. – И что она тебе рассказала?

— Мы не разговариваем. Не она сказала. Папа, ты ей поставил условие, не так ли? Что это было? Деньги? Ты дал ей денег? Что?

Папа молча смотрит на меня, и я его знаю: он обдумывает варианты того, что скажет, и исходы. Он анализирует. После недолгой паузы отвечает:

— Сестру. Я дал ей сестру за то, что она оставит тебя в покое.

Не могу поверить в услышанное. Я просто в ауте, если честно. Это что, мать вашу, за мелодрама происходит со мной? У меня миллион эпитетов и тысяча вопросов, но задаю только один:

— Зачем?

Отец кладет локти на стол, его плечи напрягаются под рубашкой, а серые глаза становятся темными.

— Я знаю, что такое любить, любить так, что готов на все! И я чертовски точно знаю, что ты вляпался, как я когда-то. – Он указывает на меня пальцем. – Это тебе не нужно. Это делает слабым! Это медленный яд, черт возьми! Я просто хотел тебя уберечь! – Его кулак приземляется на стол.

— Что за хрень? От чего уберечь?

Он расслабляется и откидывается обратно в кресло. Закрывает глаза и трет переносицу большим и указательным пальцами.

— Любить… – Его глаза впервые смотрят на меня с такой тоской, впервые я вижу слабого человека в нем, раненого зверя. – Это невыносимая мука. Я до безумия люблю твою мать, но до конца жизни не смогу прикоснуться к ней. Не переступлю через себя. Я не могу ее отпустить и не могу приблизить. Мы встретились, когда мне едва стукнуло двадцать один. С первого взгляда она вошла в мое сердце. Твой дед был категорически против девочки из семьи класса намного ниже. Он говорил, что брак строится на равных, – тогда это хороший брак. Но разве я стал бы слушать? Я готов был отказаться от всего, потому что существовала только она одна. И поэтому мы поженились втайне от отца. Папа принял нас, только когда родился ты. Он нашел в тебе отдушину. И начал подпускать меня к делам. Начали появляться связи, деньги, и я… Я почувствовал себя всемогущим. Что мне все дозволено. – Папа проводит рукой по волосам, ероша их с правой стороны. – Я стал гулять, и твоя мать… Она долго терпела. Она ждала, думала, я задерживаюсь на работе… Я по-прежнему любил одну, но то, что я получил: сила, власть… Это раскрепощает, ты хочешь взять больше… А потом у нее появился этот… – Папа кривит губы, кивая в сторону. – Она пришла ко мне и заявила, что забирает тебя и уходит к нему.