Книга В ловушке, страница 39 – Матильда Старр

«Я чертовски скучал по тебе, Алька. Ты не представляешь»

И его горячие губы прижимаются нежной коже на внутренней стороне запястья… Интимный поцелуй, ужасно интимный и сводящий с ума. И она плавится, тает, погружаясь в обжигающий чувственный дурман …

Вслед за дурманом перед глазами всплыло миловидное личико с ямочками на щеках. И это подействовало на Александру, словно ведро ледяной воды, вылитое на голову. Разом отрезвило. Александра вскочила с кресла, собралась с мыслями и спустилась в ресторан.

Борис Львович уже был там. Сидел за столиком в самом дальнем углу и махал ей рукой. Александра подошла, опустилась на стул напротив него. Тут же подлетела официантка, поставила на стол пузатый чайник, пару пустых чашек и тарелку с пирожными.

— Я решил, что кофе на ночь вряд ли стоит пить, а вот чай в самый раз, – спокойно пояснил Борис Львович, явно дожидаясь, пока официантка разольет чай по чашечкам и удалится. Он кивнул на тарелку с пирожными. – Твои любимые.

Надо же, помнит. Наконец, они остались одни. Борис Львович задумчиво отпал из своей чашки и начал рассказ:

— У Валерии не могло быть детей. Вообще не могло. Что они только не пробовали, в какие клиники ни обращались, диагноз – бесплодие. И ни за какие деньги им не брались помочь. Тогда они решили усыновить ребёнка, девочку. Валерия всегда очень хотела девочку.

— А Андрей? – помертвевшим голосом спросила Александра.

— Валерия где-то прочитала, что один ребёнок часто вырастает эгоистом. Да и примеры были перед глазами. Тогда они решились на второе усыновление.

Второе усыновление?! Да ладно… Ну, допустим, про себя она знать не могла, мелкую удочерили. Но Андрюшка… Андрюшка появился в семье, когда ей было лет десять! Взрослая деваха – и она видела маму с животом. Чушь какая-то.

— Чушь какая-то, – повторила она вслух. – Мама была беременна.

— Не была, – Борис Львович покачал головой. – В то время дела у отца пошли на лад, он стал крупным бизнесменом, и к нему было приковано внимание… Валерия носила бандаж, чтобы не было лишних разговоров.

Ну что ж, теперь понятно, почему отец не представлял семье своего родного сына и считал, что для матери это было бы страшным ударом. Она и так переживала, что не может подарить своему любимому мужчине детей, а тут выяснится, что это легко сделала другая. Впрочем, у родителей теперь уже не спросишь, что они думали и что чувствовали.

— Но почему? Почему они мне ничего не сказали?

— Когда? – внезапно строгим голосом отозвался Борис Львович. – Когда ты была ребенком? Или подростком?

— Я уже давно не ребенок и не подросток! Я имела право знать!

— Ты имела право… – резко перебил Борис Львович. Никогда Александра не видела его таким суровым. – Расти в прекрасной любящей семье. И она у тебя была. Павел не хотел даже слышать о том, чтобы вам что-то рассказывать. Для него свидетельство об усыновлении было простой юридической формальностью. Бумажкой. И не больше. «Это мои дети, мои родные дети» – и всё тут. Родные. Самые родные, какие только могут быть.

Борис Львович закашлялся, отпил из чашки и замолчал. Александра тоже молчала. Молчала и думала.

Самые родные… А ведь это чистая правда. Даже сейчас, когда Александра точно знала, что она приемная, она думала о родителях как о маме и папе, и любить их меньше не стала. И боль потери была все такой же острой.