Книга Королевская кровь-14. Часть 2, страница 123 – Ирина Котова

Мариан, конечно, навещал ее чаще — до войны раз в месяц Зигфрид переносил его к матушке, иногда с детьми, и они чинно пили чай с бабушкиными пирогами и рассказывали, чем живут. А вот после войны дети с бабушкой еще не виделись ни разу — так что посещение было очень кстати: пока родители принимали отчеты о положении дел в городе, дети провели время с родственницами. Но прежде состоялся семейный завтрак с блинами с творогом, что напекли бабушки Гана и Маришка: за завтраком сестры рассказали обо всем, что творится в Лесовине, где еще нужна помощь, а где кто отлынивает, и к отчетам королевская семья приступала уже вооруженная знаниями.

Пахал как проклятый и новоиспеченный его величество двух стран Лукас Инландер. Казалось бы, чуть больше месяца прошло с его коронации, а он уже ощущал себя так, будто много лет на троне. Хотя, признаться, на троне-то он посидел за все это время один раз — во время принятия вассальной клятвы инляндских аристократов.

Впереди было такое же мероприятие, но уже в Блакории, почти зачищенной от иномирян — только в горах шло жесточайшее сопротивление, — но Люк откладывал принятие вассальной клятвы как мог. Она заняла бы целый день вместе с последующим обедом, а слишком многое нужно было сделать до зимы.

Говорят, что по ночам на побережье Инляндии и Блакории поднимался такой сильный ветер, что чудом не сносило крыши домов, а по утрам люди стали обнаруживать установленными в песок или меж скал десятки больших затонувших судов, которые ранее перекрывали бухты и заливы. Его величество распорядился обследовать судна, и те, которые не подлежали восстановлению, распиливать на металлолом, а те, которые можно было отремонтировать малыми усилиями, пометить и приступать к ремонту. Таковых оказалось немного — но Люк обещал, что каждое судно, которое выйдет отремонтировать, будет возвращено на воду его помощниками.

Возможно, работоспособности его величеству придавал тот факт, что супружеская жизнь его стала с некоторых пор исключительно платонической, а энергию куда-то нужно было девать. Но народу такие интимные детали были неизвестны и потому усердие короля неизменно всех поражало и восхищало.

Много забот было и у Демьяна Бермонта, а несколько дней назад прибавилась еще одна. Приснился ему первопредок-Михаил в человеческом обличье, только лапы медвежьи, ростом с гору — и сам Демьян тоже такого роста был. А стоял бог в Медвежьих горах, радом с тем местом, где нынче зияла пустота, а раньше спала медведица-Статья.

— Я проведу Михайлов день и как только солнце коснется горизонта, помогу брату в отделении его земли и уйду на несколько лет, — умиротворенно сообщил Хозяин лесов. — Так нужно, чтобы меньше раздора было в будущем. Но я и не нужен тебе — правишь ты крепко, сил у тебя благодаря жене как у твоих предков тридцать поколений назад. Со спокойной душой я уйду. А тебе оставлю дело.

Великий Пахарь сунул лапу за пазуху и достал крошечного дремлющего медвежонка. Положил его на место матери — и тот, заворочавшись, превратился в каменный холмик высотой с пятиэтажное здание.

— Довыносить бы мне его, да дело нужное не отложить, следующий раз в такой силе я только через год буду, — проворчал Михаил. — Поэтому тебе быть ему нянькой. Раз в неделю приходи сюда и корми его своей кровью, и тогда через год вырастет он горой и стена вокруг Бермонта восстановится. А чтобы слушал тебя, запоминай его имя. Звать его Берьегор, а пока кличу его Горушка, будет он стране охранником, тебе помощником, жену свою с ним познакомь, пусть уважит, и детей приводи, как будут.