Книга Королевская кровь-14. Часть 2, страница 98 – Ирина Котова

И снова Люка настигло это ощущение — того, что отец очень, очень одинок.

— Но потом… потом почти одно за другим случились два события, — продолжал герцог. — Полковник сказал мне, что мою кандидатуру отклонили, потому что взяли кого-то из столичных протеже. Это раз. Тогда я понял, что как бы ты ни старался, всегда будет кто-то, кто обойдет тебя просто потому, что родился в более благоприятных условиях. Тогда я задумался о том, что нужно идти с другой стороны, идти в политику.

И второе — я навестил брата, которому отправлял практически все деньги с жалования, чтобы он потихоньку распахивал земли, взращивал урожай. Но Александр… он всегда был больше художником, чем практиком. И если бы его картины были хороши или продавались… так нет же!

В голосе лорда Джона прорезалось раздражение и досада, и он отвернулся от стены, сел на кровать, устеленную зеленым вышитым покрывалом.

— Брат сказал мне, что так больше не может, что это все бесполезно, и что он готовит соглашение о продаже титульных земель герцогу Симонову. Что мы все равно останемся с титулом учтивости — лорд — но зато у нас будет столько денег, что мы спокойно сможем жить до конца жизни. Что он бесплоден, и все достанется мне, и я смогу выйти за единственную наследницу, например. Да, придется взять ее фамилию, но зато я буду жить в достатке и приличествующе моему статусу. Что у нас столько долгов, что еще немного — и мы оба окажемся в тюрьме. Что он надеялся, что его картины начнут продаваться, и потому набрал кредитов. Сейчас я понимаю, что у него всегда было что-то с головой, он будто не понимал реальность, будто не от мира сего был. Хотя, может, он был прав и надо было не сопротивляться неизбежному. А тогда я был в отчаянии — потому что все это время я жил надеждой, что когда-нибудь мой титул и мои возможности будут совпадать. Кредиторы отца и брата добрались и до меня — и я рисковал, несмотря на отличную службу, потерять свободу. Да, — усмехнулся он, — служба оказалась лучшим, что было у меня в тот момент. Она… и еще девушка, с которой я тогда встречался.

Люк вновь понюхал бокал, поболтал вино, тягуче-рубиновое, по прозрачным стенкам. Снова хотелось курить — семейные тайны и драмы с некоторых пор воспринимались им болезненно.

— Сам понимаешь, — сказал лорд Кембритч, — что когда на меня вышел человек Кристофера Дарморшира и сказал, что у герцога есть ко мне разговор, я удивился и всего лишь. Мелькнула мысль, что, возможно, меня хотят взять в герцогскую гвардию, и я был в таком отчаянии, что согласился бы. Но, — он помолчал, — мне предложили сделку. От которой я не смог отказаться. Все долги семьи Кембритч закрывают, выплачивают все кредиты, плюс кладут на счета миллион руди.

Люк вновь присвистнул.

— Меня спросили о дополнительных условиях, и я попросил протекцию в Либеральную аристократическую партию Рудлога. Видимо, инляндские агенты работали хорошо, и мне пообещали сначала место помощника заместителя главы партии. А потом, через пять лет, — заместителя. «А дальше, — сказал мне Дармоншир, — все зависит от вас». И я действительно сделал все, что зависело от меня. Как ты понимаешь, я не мог отказаться.

— Я понимаю, — согласился Люк. — Действительно, понимаю.

— Взамен я должен был в тот момент, в который мне укажут, жениться на твоей матери. Я подписал магический договор, и в тот же день наши долги закрылись, а на счетах оказалась пятая часть суммы… на эту часть мы бы вполне могли жить. Не роскошно, но прилично. Шли дни, и я начал надеяться, что все сорвется. Задаток по условиям оставался мне. Однако в один из дней за мной пришли. Я даже переодеться не успел — так и был в рудложской форме, когда меня доставили в замок Вейн. Там мы и познакомились с Шарлоттой… за полчаса до нашей свадьбы. Там мне объяснили, что твоя мать беременна. Что я должен буду прикрыть это женитьбой. И за это на мой счет положат еще пять миллионов.