Книга Танцовщица для небесного бога, страница 106 – Ната Лакомка

Лицо ее ничем не отличалось от обычных лиц, и руки были обыкновенные, человеческие, и передвигалась она на двух ногах, а не ползла, извиваясь.

— Еще немного — и все вы окажетесь в тепле, — пообещала женщина.

Что касается Анджали, она сразу разглядела, что на ногах проводницы красовались изящные меховые сапожки. В таких приятно ступать и по снегу.

Проводница заметила ее взгляд и засмеялась — звонко, как серебристые колокольчики.

— Поспешим спуститься, — сказала она, — внизу вас ждут лошади и теплая одежда.

Указывая дорогу, она пошла первой, оглядываясь и махая оробевшим апсарам рукой.

— Смелее, смелее, — подбадривала она, — тропа узкая, но совсем не крутая.

И в самом деле, они спустились локтей на тридцать по узкой горной тропе и обнаружили десять маленьких лохматых лошадок, связанных вереницей. К седлу каждой лошади был приторочен пухлый мешок, и озябшие апсары позабыв страх бросились развязывать мешки. Развязав узел негнущимися от холода пальцами, Анджали обнаружила теплые вязаные штаны, которые плотно обтянули ноги и согрели сразу же, получше любого костра. Еще была теплая вязаная рубашка и меховые сапожки — правда, размером больше, чем нужно, но Анджали с удовольствием скинула свои тряпичные туфли. Согревшись, танцовщицы приободрились и при помощи проводницы забрались в седла. Сама проводница взяла за повод первую лошадь и уверенно повела в темноту.

Анджали сидела в седле первой лошади и тут же спросила:

— Как тебя зовут, сестрица?

— Мадху, — был ей ответ.

Это означало «сладкая», и Анджали удивилась:

— У нагов имена такие же, как у апсар?

— А я — не нагини, — засмеялась Мадху. — Я родилась в верхнем мире, училась в школе апсар и стала лоувики тридцать два года назад.

— О-о! — Анджали не смогла скрыть удивления. — Что же ты делаешь здесь?

— Живу, — ответила она коротко.

Анджали поняла, что дальнейшие расспросы будут лишними и замолчала.

Но лоувики Мадху больше ничем не выказала недовольства. Наоборот, казалось, она была очень рада приезду танцовщиц. То и дело она пробегала вдоль каравана, справляясь, как апсары себя чувствуют, поправляя сбившийся плащ или помогая завязать шапку, чтобы не задувал ветер. Каждой она смотрела в лицо и каждую ласково поглаживала, словно перед ней были не живые женщины, а игрушки.

Анджали посматривала на нее тревожно — в Тринаке, и тем более в Амравати, такая сердечность всегда вызывала подозрение. Кто будет добр к сопернице? Только дурочка или та, что замыслила коварную хитрость.

От Мадху не укрылись ее взгляды, и на очередном повороте, когда Анджали неуклюже сползла из седла, проводница сказала, вовремя подхватив ее и удержав от падения:

— Пусть тебе не кажется странным, что я смеюсь и так радуюсь. Мне и правда радостно видеть вас. Вы пахнете верхним миром, и солнцем. Я счастлива, даже просто прикасаясь к вам.

В ее голосе звучала неподдельная тоска по внешнему миру, и Анджали удивленно спросила:

— Зачем тогда ты здесь?

— Я проклята, — просто ответила Мадху и поправила седельную подушку.

Анджали желала бы разузнать обо всем подробнее, но лоувики Мадху махнула ей рукой и поспешила к другой девушке, которая чуть не потеряла меховой сапожок, пытаясь усидеть на лошади.

В сумерках невозможно было разглядеть вершину горы — терялась в облаках. Анджали подумала, что где-то там, наверху, среди ветра и снега, медитирует Гириши, умеющий творить майю танцем. Чтобы подняться к нему — не стоит и мечтать. И почему его называют подземным богом, если он живет на вершине горы? Потому что он повелевает мертвецами и подземными тварями?