Книга Танцовщица для небесного бога, страница 11 – Ната Лакомка

— Ты слишком жестока, — попеняла Анджали Хема. — Смотри, он умирает, а тебе и дела нет.

— Пусть умирает, — ответила Анджали, делая вил, что ее больше занимают лилии, чем страдания поклонника. — Невелика потеря. Какой толк от него?

— Да, музыке он не обучен, цветы рвать тоже не получается, да и в страстных беседах не мастер, — кивнула Хема.

— Жалкое существо, — поддакнула Анджали.

До гандхарва дошло, что над ним попросту издеваются, и он выпалил:

— От меня есть толк! Теперь я ученик на вимане господина Шакры.

Анджали посмотрела на него смеющимися глазами:

— Таких пустоголовых и неуклюжих, как ты, пускают на царскую виману?

Гандхарв вспыхнул от оскорбления, но ответил с достоинством:

— Я могу посещать виману Шакры в любое время даже без наставника. У меня есть ключ и разрешение.

— Лжешь! — поддела его Анджали.

— Нет, это правда, — убеждал Коилхарна.

— Тогда покажи мне виману господина Шакры? — произнесла Анджали невинно.

Коилхарна побледнел так же мгновенно, как краснел до этого, а Хема и Ревати дружно вскрикнули.

— Что, испугался? Боишься, уличу тебя во лжи? — спросила Анджали, посмеиваясь.

Гандхарв прикусил нижнюю губу и уставился куда-то в сторону.

— Так бы и сказал, что соврал, — Анджали зевнула, прикрыв рот ладонью.

— Нет, не соврал! — внезапно решился Коилхарна. — Приходи ночью к павлиньему саду, я покажу тебе виману.

— Конечно же, она не придет! — возмутилась Ревати. — Нам запрещается бродить ночью вне школы.

Хема промолчала, глядя на Анджали во все глаза.

— Боишься? — обрадовался Коилхарна.

— Нет, — резко ответила Анджали, и на лице ее появилась улыбка, не предвещавшая ничего хорошего. — Я приду. Только и ты приди, не испугайся.

Вызов был брошен, и гандхарву ничего не оставалось, как его принять.

— В полночь, когда часы на площади зазвенят, — сказал он. — Когда придешь — свистни.

— Вот еще! Стану я свистеть. Я хлопну в ладоши. Три раза.

На том и порешили, и Коилхарна, мокрый после вынужденного купанья, уходил, оглядываясь через каждые два шага. Анджали кивала ему, с необыкновенно благостным видом.

— Ты ведь это не всерьез, — сказала Ревати, собирая цветы. — Ты ведь не пойдешь ночью в павлиний парк.

— Пойду, — легко ответила Анджали.

Хема шумно задышала, но проситься с подругой не осмелилась.

— Если тебя поймают, то изгонят на землю, — голос Ревати пресекся от страха перед подобной судьбой. — Одумайся!

— Не поймают, — беззаботно шевеля пальцами ног, Анджали опрокинулась на спину, как будто разговор шел о вечернем чае и сладостях.

— Наша Анджали ничего не боится, — Хема смотрела на подругу с завистью и благоговением. — Расскажешь потом, что увидишь?

Ревати горестно застонала, удрученная неразумностью подруг. Но спорить было не в ее правилах. Девушки оделись, собрали лилии и пошли к хижинам учениц.

В назначенный час Анджали была в павлиньем парке. Она тайком улыбалась, вспоминая, как подруги провожали ее. Ревати лила слезы, Хема дрожала от страха и возбуждения. Уходя из тростниковой хижины, Анджали казалась себе отважной героиней. Она закуталась в черную ткань, как героиня спектакля, идущая на тайную встречу с возлюбленным, и миновала ворота школы незамеченной. Улицы города были пустынны, в домах горели лампы, зажигая окна разноцветными огнями — красными, синими, желтыми — под цвет занавесей. Из дворца Читрасены доносилась музыка и пение. Там праздновали полнолуние. Впрочем, там праздновали каждый день — благо, что повод для веселья можно было и не искать.