Книга Танцовщица для небесного бога, страница 110 – Ната Лакомка

— Ты всех их знаешь? — спросила Анджали. — Расскажи, кто они.

— Не всех, — возразила Мадху, — только тех, кто бывал на праздниках раньше. Наги не любят шумных сборищ… Вон тот, с красным камнем на короне — один из царей. Он из рода змея Васуки, его зовут Сумукха, он очень красив лицом. Даже гандхарвы не так красивы, как он, верно? Рядом с ним советник Кумуда, у него совсем седые волосы, и он старше всех нагов, как мне говорили. Затем — Мишри. Видишь, который лохматый, как аскет?

Анджали слушала, затаив дыханье. Но Мадху называла новых и новых нагов, а нужного имени не произносила. Если наги не любят праздников, может быть и змей господина Гириши не появляется на них?

Анджали разочарованно оглядела гостей. Наги были в человеческом обличье, но все равно в их движениях, речах и взглядах сквозило нечто иное, таинственное, то, что делало их непохожими ни на богов, ни на полубогов, ни на людей. Все они были украшены золотом и драгоценными камнями. На руках, ногах, шеях и головах сверкали украшения тонкой чеканки, драгоценные камни были такой величины, что казалось странным, как наги удерживают на теле подобные тяжести.

— Они богаче господина Куберы, — сказала Анджали.

— Это не новость, — усмехнулась Мадху. — Но хватит разговоров, начнем то, для чего пришли.

Апсары вышли на середину зала, кланяясь на четыре стороны. Запела флейта, зарокотали барабаны. Анджали, на правах старшей рангом, хлопнула в ладоши, объявляя начало, и приняла первую позу.

В этих танцах не было тонкой лирической игры лицом и глазами — для свадебных праздников требовались точность и быстрота движений, изящество поз и игривая улыбка. Анджали плясала самозабвенно, полностью отдаваясь течению музыки. Пляска — это служение. И если вызвалась предстать перед собранием, надо сделать все безупречно, даже если это собрание чандал.

Изгибаясь в поясе, она на носочках пробежала зал и закружилась возле трона Сумукхи. Как в полусне мелькали перед ней невозмутимые лица нагов и подвижные лица нагинь. В то время как змеиные мужчины были ленивы в движениях и проявлении эмоций, змеиные женщины не могли и мгновения просидеть спокойно, то смеялись, то принимались болтать, то выскакивали танцевать против апсар. Танец их был иным, чем танец полубогинь. Не было строгой лаконичности движений, не было выверенных поз. Нагини извивались всем телом, падали на пол, катаясь из стороны в сторону. Это были странные танцы — странные, но полные дикого очарования, страстные, исступленные.

Анджали танцевала дольше всех. Невозможно было понять, понравилось ли ее выступление зрителям — они не выражали восторгов, не бросали в танцовщицу цветы, только глаза нагов блестели, как звезды, ярко и таинственно. Хотя, кто знает — может, их глаза всегда наполнены таким блеском?

В последний шаг, перед тем, как замолчала музыка, с ножного браслета Анджали оторвался серебряный бубенец. Оторвался и покатился по каменному полу, а хозяйка бросилась поднимать. Это вызвало оживление среди нагов, они засмеялись тихо и сдержанно. Бубенец все катился и катился, и Анджали никак не удавалось его схватить. Наконец, он ударился о каменную ступеньку, жалобно звякнул и остался лежать у ног нага, который только что вошел. Анджали не успела остановиться и коснулась ступни нага, подбирая бубенец.