Книга Отпуск за свой счет, или Очумелое хозяйство попаданки, страница 5 – Дарина Ромм

— А ведь это она, бабуля твоя, тебе первый боевой топор подарила! – продолжил шикша, переходя на задушевный, почти проникновенный тон. – Помнишь, когда ты Угрюмого Хряка завалил в честном бою? Вот! Она потом месяц с лебедой щи хлебала, потому что все монеты на топор ушли. Что бы она сказала, если бы видела, что её любимый трактир превратился в ночлежку для грязных гоблинов? Для обормотов, которые пьют не из кружек, а из вёдер, потому что приличную посуду пришлось на третий этаж убрать, чтобы ты её не перебил?

Гамлет нервно дёрнул щекой. Из его глаз на мгновение ушла ярость, и Маргузин расслабился, поняв, что попал в нужную точку. Трактир для орка был не простым местом – это была память. Единственное, что осталось от бабушки Латуфы, которая однажды подобрала в лесу чуть живого, до ужаса слабенького новорождённого орчёнка, которого выкинули собственные родители.

Они-то мечтали о сыне – могучем воине, грозе северных земель. Но родился задохлик, у которого даже клыков не было. Вот и оставили его в лесу диким зверям на обед.А бабка Латуфа по грибы как раз пошла и жалобный писк в кустах услышала. Ветки раздвинула, а там зелёненький младенчик на прошлогодней хвое лежит.

Ребеночка Латуфа забрала: выходила, выкормила, имя красивое дала. Внуком назвала, хоть сама не из орков была. И любила, как своего родненького, даже больше.

А Гамлет вырос в могучего воина, в того, кто с драконом однажды схватился и победил, хотя ещё подростком был. Приволок к бабушкиным ногам драконью шкуру, и Латуфа плакала тогда от гордости. Потом три дня чешую от шкуры отдирала, чтобы на ней самогонку настоять и продать гномам. Потому что хорошая выручка в трактире – это святое!

— Твоя бабушка хотела, чтобы её заведение было лучшим во всём королевстве! Чтобы гости еду нахваливали! А у тебя суп на вкус, как лягушачья моча. И скажи честно, кто в здравом уме будет есть то, что ты называешь «бабушкиным рагу»? Даже вороны над твоей кастрюлей круги делают и улетают обратно в лес. А бедная Латуфа плачет на том свете, на свой трактир глядючи! – с болью в голосе добавил Маргузин и даже всхлипнул слегка, так проникся собственной речью.

После слов про бабушкины слёзы Гамлет опустил кулаки и виновато потупился, словно Латуфа могла его видеть. Покосился в сторону кухни, откуда тянуло горелым и кислым. Рыкнул сурово, но без прежней непримиримости:

— Я воин, а не кухарка!

— И что? Почему ты не можешь приготовить рагу по рецепту Латуфы? Она же всё подробно в книжечку тебе записала.

— Пробовал, но рагу взорвалось, а кастрюля расплавилась. Пришлось закапывать ее на заднем дворе.

— Угу. Потом ещё неделю гномы приставали с вопросами, что мы там такое вонючее похоронили, – захихикал Маргузин. Он вообще был смешливым: все шикши, дальние родственники гоблинов и домовых, отличались пониженной серьёзностью.

Поняв, что буря миновала и его здоровью ничего не угрожает, Маргузин вылез из-под стойки. Отряхнул с фартука пыль, поправил на макушке засаленный колпак и назидательно произнёс:

— Вот именно – ты не можешь готовить! Но трактир – это еда, вкусная и много. А еще у нас долги, если ты забыл! Петроний два месяца ждёт плату за солод. Налог за полгода не уплачен и даже не посчитан. Нам дело развивать надо, чтобы перед Латуфой стыдно не было. Но закапывать кастрюли – это уже не бизнес, а наука. Археология!