Книга Боевая целительница в Академии. Книга 2, страница 16 – Виктория Рэд Харт

* * *

К концу первого месяца я уже неплохо знала лес. Могла отличить след зайца от следа лисы, знала, где искать грибы, как ставить силки, чтобы поймать птицу. Руди окреп, двигался почти свободно, магия возвращалась. Он мог теперь не только вихри крутить, но и работать с большим количеством клинков.

Запах от скунса только недавно выветрился. Мы больше не провоцировали его, Руди решил, что пора учиться жить без защиты.

— Неизвестно, что будет дальше, — говорил он, когда мы шли проверять ловушки. — Ты должна быть готова ко всему. Защитить себя сама. Я не вечный.

— Будешь вечным, — буркнула я. — Я тебя вылечу.

Он усмехнулся, но ничего не ответил.

В тот день мы проверяли дальние силки. Руди шел чуть впереди, я за ним, училась читать следы. Всё казалось спокойным, даже слишком.

Я не заметила, откуда она прыгнула. Рысь, или кто-то очень на нее похожий, вылетела из кустов, сбила меня с ног, и я только тогда почувствовала боль. Острые когти, зубы, горячее дыхание и запах шерсти.

Руди что-то заорал, воздух вокруг нас взорвался, и я даже не видела, что он сделал, но зверя отшвырнуло, прижало к дереву. А я лежала и смотрела, как кровь растекается по рубашке.

— Лечи себя! — орал Руди, тряся меня за плечо. — Давай, твою мать, лечи!

Я лечила. Сама не помню как. Просто вцепилась здоровой рукой в рану и пустила всё тепло, что имелось внутри. Минута, две, три — кровь остановилась, края стянулись.

Руди сидел рядом, белый как мел.

— Я думал, ты сдохнешь, — буркнул он тихо.

— Я тоже, — ответила я.

Когда мы очухались, заметили, что рысь уже сбежала.

С тех пор я тренировалась как одержимая. Бег, нож, ловушки, наблюдательность. Та рысь стала моим личным врагом. Я поклялась, что больше никогда не буду беспомощной и при следующей встрече убью ее.

А по вечерам мы занимались другим.

— Буквы, — говорил Руди, чертя палкой на земле. — Это «А». Как атака. Запоминай.

Я смотрела на местные каракули и пыталась связать их со звуками. Получалось медленно, но я училась.

— Ты странно говоришь, — заметил он однажды. — Слова правильные, а выговор чужой.

— Я из другого мира, — напомнила я. — У нас там язык другой.

— А почему ты тогда наши слова понимаешь?

Я задумалась. Это хороший вопрос.

— Наверное, тело понимает, — ответила я, наконец. — Девочка, чьё это тело, знала язык. И читать, судя по всему, умела. А я просто... пользуюсь ее памятью.

Руди посмотрел на меня странно.

— И кто она была?

— Не знаю. Но одета неплохо, не нищенка. Может, из купеческой семьи. Может, кто побогаче.

— Ищут ее, наверное, — прикинул он.

— Наверное.

Мы замолчали. Костер потрескивал. Вонючка возился в кустах.

— Ладно, — согласился, наконец, Руди. — Будем учить слова. И твою медицину. И мою охоту. А там видно будет.

Я учила его анатомии, перевязкам, шинам, обработке ран. Он слушал жадно, переспрашивал, запоминал. Его память впечатляла, видимо, натренированная годами охоты, когда надо помнить каждую тропу, каждую ловушку, каждую повадку зверя.

— Бактерии, — бормотал он. — Значит, не порча и не проклятье, а мелкие твари, которых не видно. И их убивает спирт и кипячение.

— Антибиотики бы еще, — вздыхала я. — Но здесь их нет.

— А магией?

— Не знаю. Может, если научиться направлять силу на уничтожение конкретной заразы...