Книга (Не) желанная невеста для злодея, часть I, страница 85 – Кира Стрельнева

— Время пришло, — произнёс он просто. — Гости собрались. Всё готово. Нам пора.

— Я готова, — ответила я, и это была правда. Я была готова, как приговорённый готов шагнуть на эшафот. Вся внутренняя дрожь, всё безумие последних дней сжалось в моей груди в маленький, твёрдый и очень холодный шар. Страх никуда не делся, но он превратился в оружие — острый, отточенный шип, направленный внутрь, дающий боль, которая не давала оцепенеть.

Князь протянул мне руку, обёрнутую в тончайшую кожу. Я положила на неё свои пальцы и почувствовала его мощную, несгибаемую хватку. Он не просто вёл дочь под венец. Он вёл разменную монету к месту заключения сделки.

Мы вышли из покоев. Длинный, освещённый факелами коридор, ведущий к центральной лестнице, казался бесконечным туннелем. Наши шаги — его тяжёлые, мои лёгкие, но чёткие — гулко отдавались от каменных стен. Слуги, встретившиеся по пути, замирали, прижимаясь к стенам и опуская глаза. Их почтительные поклоны были полны не уважения, а страха и любопытства.

И вот мы у вершины широкой мраморной лестницы, ведущей в главный зал. Внизу, за распахнутыми двустворчатыми дверьми, кипела жизнь. Приглушённый гул десятков голосов, блеск дорогих тканей, вспышки драгоценностей в свете сотен свечей. Воздух был густым от запахов дорогих духов, воска, вина и человеческого возбуждения.

На мгновение всё замерло. Все головы повернулись к нам. Сотни глаз — любопытных, оценивающих, завистливых, злорадных — устремились на меня. Я увидела в толпе Илдис, стоявшую рядом с бледным Лукой. Её взгляд был ледяным триумфом, смешанным с ядовитой ненавистью. Она видела не моё великолепие, а моё поражение, и наслаждалась им. Лука же смотрел куда-то в сторону, избегая встречи с моими глазами — призрак угроз Каэлана, видимо, всё ещё витал над ним.

И тогда я увидела его. Он стоял у дальнего конца зала, у подножия небольшого возвышения, где обычно восседал отец во время официальных приёмов. Каэлан. На нём был тёмно-серый, почти графитовый камзол из тяжелого шелка, расшитый по вороту и манжетам серебряной нитью в виде стилизованных драконьих чешуй. Он не носил никаких украшений, кроме одного — массивного серебряного перстня с тёмным, почти чёрным камнем на мизинце правой руки. Он стоял непринуждённо, руки за спиной, и смотрел не на толпу, не на князя, а прямо на меня. Его взгляд, преодолевая расстояние, добрался до меня ледяным прикосновением. В нём не было торжества, нетерпения или даже привычной насмешки. Там была лишь абсолютная, всепоглощающая уверенность. Уверенность скульптора, который вот-вот поставит последнюю точку на своём творении.

Отец, не ускоряя и не замедляя шага, повёл меня вниз по лестнице. Каждый шаг отдавался в висках. Я не опускала глаз. Я смотрела прямо перед собой, на Каэлана, впитывая его образ, этот символ моей гибели, стараясь превратить страх в холодную ненависть, которая хоть как-то могла согреть изнутри.

Мы прошли через зал, и толпа расступалась перед нами.

Наконец мы остановились перед возвышением. Князь отпустил мою руку и отошел в сторону, занимая своё место. Я осталась стоять одна, в паре шагов от Каэлана. Он медленно, с убийственной грацией, приблизился.

— Княжна Мелисса, — его голос, низкий и вибрирующий, прокатился по залу, заставив окончательно стихнуть все разговоры. Он говорил не громко, но каждое слово было отчеканено и разлетелось по углам. — Вы сияете сегодня.