Книга Криминалист 14, страница 39 – Алим Тыналин

— Платформа открыта, — сказал я.

— Там будет наш человек у лесенки.

— Куда он будет смотреть лицом?

Рэндалл подумал.

— Лицом в зал. К гостям.

— А за спиной у него?

— Камера, свет и два фотографа. — Рэндалл снял очки. — Их проверят на входе.

Он постоял, держа очки в руке. Потом сказал:

— Бригада Си-би-эс приезжает в пятнадцать тридцать. Ставить свет и камеру. Будьте здесь. В пятнадцать ноль-ноль значки и позывные. В фойе у стойки портье.

Он ушел к сцене. Там агент с зеркалом вылез из-под трибуны, отряхнул колени и показал большой палец.

Официант с очередными восемью стульями прошел мимо моего стола, поставил их полукругом у соседнего и пошел за следующими. На его куртке блестела новая латунная пуговица, пришитая белой ниткой, остальные черной.

В пятнадцать ноль-ноль у стойки портье Рэндалл раздал значки. Круглые, с булавкой, эмалевые, темно-зеленые. Цвет на сегодня. Я приколол свой к левому лацкану, как велено.

Там же он отдал мне список аккредитации пресс-службы Белого дома. Один лист, копия под копирку, синие буквы поверх лиловых.

Пул малый. Фотограф «Ассошиэйтед Пресс» — Э. Д. Мэллори. Фотограф «Юнайтед Пресс Интернэшнл» — Ф. Дж. Скалья.

Телевидение — Си-би-эс, четыре человека: оператор Г. М. Винчелл, звукорежиссер Д. П. Меррик, осветитель Т. Гловер, продюсер Р. Ф. Аддисон. Ниже, отдельной строкой, «передвижная студия, Десейлс-стрит, экипаж три человека, в здание не допускаются».

Белый фургон Си-би-эс встал на Десейлс в три двадцать. С эмблемой-глазом на борту, на крыше складная мачта антенны. Из фургона вылезли четверо человек, начали выгружать кофры.

Первым поднялся продюсер Аддисон. Молодой, в замшевом пиджаке, с пачкой распечаток. Он пожал руку Рэндаллу, спросил, где розетки и ушел искать телефон.

Оператор Винчелл оказался крупным мужчиной, лет пятидесяти, в рубашке с закатанными рукавами, руки в венах, как у грузчика. Он тащил по лестнице на платформу штатив, разложил ноги, выровнял по уровню, круглому пузырьковому уровню на голове штатива, как в плотницком инструменте. Потом вернулся к лифту и привез на тележке кофр.

В кофре лежала камера. Цветная студийная, большая, размером с чемодан, с объективом в фут длиной.

Винчелл снял ее из ложемента вдвоем с осветителем, вдвоем и поставили на штатив. Потом еще минуты три крутили противовес, пока голова не перестала клевать.

— Сколько она весит? — спросил я.

— С объективом под двести фунтов. — Винчелл прикрутил барашек. — Лет через пять их сделают легче. Мне обещают с шестьдесят восьмого года.

Я обошел платформу и записал расстояние еще раз, уже от объектива. Сорок футов и восемь дюймов.

Кабель Винчелл раскатал сам, с катушки. Толстый и тяжелый, в черной резине, с руку толщиной. Он протянул его с платформы по полу вдоль стены зала, в двустворчатую дверь, в мой коридор и дальше к окну.

У окна он остановился.

— Нам надо провести его здесь, — сказал он и посмотрел на меня.

Я поднял нижнюю раму. Не на ладонь, а на ширину кабеля и еще на дюйм. Получилось шесть дюймов.

Винчелл выкинул петлю наружу, кто-то снизу с улицы принял ее и потянул. Кабель пошел через подоконник, шурша по дереву.

— Дальше по стене вниз и в фургон, — сказал Винчелл. — Сто двадцать футов. Больше у нас с собой нет.

— Закрыть окно можно?