Книга Криминалист 14, страница 6 – Алим Тыналин

Локхарт кивнул.

— Правильно.

За Брезвудом пошел долгий тоннель, в темноте, под желтыми лампами, гул мотора стал вдвое громче.

— Митчелл.

— Да.

— Там, на месте, будет человек по фамилии Крамер, лейтенант, отдел убийств округа Аллегейни. — Локхарт говорил, глядя на дорогу. — Я знаю таких, как он. У него труп со знаком, нарисованным кровью и город с населением в полмиллиона. Ему не нужны федералы, объясняющие, что это древний культ.

— Понял.

— Сомневаюсь. — Он покосился на меня. — Вы скажете ему про Митру, через сутки об этом напишут в местной газете, потому что в полиции всегда есть человек, продающий подробности за двадцать долларов. А через неделю в Питтсбурге появятся три подражателя, и мое дело утонет в мусоре.

— Тогда что говорить?

— Ничего. Смотрите на бетон и молчите. Вечером в мотеле расскажете мне все и я решу, что из этого уйдет в протокол.

Мы вышли из тоннеля на свет, впереди, в разрыве между холмами, открылась долина с дымами по всему горизонту.

— Далеко еще?

— Час десять. — Локхарт посмотрел на небо, затянувшееся с запада серым. — И дождь нас обгоняет.

Дождь догнал нас на подъезде к Питтсбургу и застучал по асфальту, без ветра, часам к шести вечера.

Стрип-дистрикт лежит вдоль реки Аллегейни, между железнодорожными путями и водой. Это узкая полоса складов, оптовых баз и вокзальных пакгаузов, где днем стоит гвалт, а к вечеру остаются только фонари над воротами и пустые поддоны у стен.

Переулок мы нашли по машинам.

Три полицейские машины поперек въезда, ограждение из деревянных козел с натянутой веревкой. Футах в двадцати вглубь брезентовая палатка на четырех стойках, растянутая прямо над бетоном. Под ней горела переноска на проводе, тянувшемся к полицейскому фургону.

Крамер оказался мужчиной лет пятидесяти, в плаще поверх костюма, с мокрым воротником и сонным выражением лица, какое возникает на вторые сутки без сна.

— Вы из Вашингтона?

— Локхарт. — Он показал удостоверение. — Это Митчелл.

Крамер посмотрел на меня, не спросил ничего и повел их обоих под ленту.

Дальше двадцать минут они разговаривали вдвоем у фургона, я в этом не участвовал. Так договорились.

Я стоял под навесом склада напротив, смотрел на палатку, на подходы к переулку и на то, как вода с крыш сходит по водосточным трубам и уходит в решетки ливневой канализации.

Переулок глухой. Въезд с Пенн-авеню, в глубине стена склада и штабель поддонов. Ни одного жилого окна. Ближайший фонарь стоит у въезда, дальше темно.

Место выбрано человеком, приехавшим сюда заранее.

Под палатку меня пустили в семь часов. Локхарт сам поднял полог и сказал Крамеру, что консультант посмотрит бетон. Крамер пожал плечами, ему к этому времени стало все равно.

Внутри палатки стоял сырой брезентовый запах и тепло от переноски. Бетон старый, потрескавшийся, с масляными пятнами, впитавшимися за десятилетия.

Круг я заметил сразу.

Не круг даже, а вымытое пятно неправильной формы, диаметром футов в три, светлее окружающего бетона. Там, где поверхность годами набирала пыль, копоть и масло, кто-то прошелся водой и тряпкой, получилось светлое место в темном.

Я присел на корточки у кромки и попросил подвести ближе переноску.

— Держите под низким углом, — сказал я полицейскому. — Не сверху. Сбоку и почти вровень с бетоном.