Книга Криминалист 14, страница 76 – Алим Тыналин

Каллахан вышел нам навстречу в коридоре, не дожидаясь, пока нас проводят.

Шесть футов ровно, двести двадцать фунтов, руки мясника, костюм из «Монтгомери Уорд» и та же самая манера смотреть на человека три секунды, прежде чем что-нибудь сказать.

— Локхарт. — Рукопожатие. — Тебя еще не испортили в Вашингтоне?

— Работаю над этим, Джо.

Каллахан повернулся ко мне.

— А это у нас Митчелл, — сказал он. — Тот, который разбирается в кукурузе.

— В соевых бобах, — поправил я.

— Один черт. — Он пожал мне руку с той же силой, что и в прошлую встречу: ощутимо, но без показухи. — Вы тогда провели нашего человека по полю с осциллографом и нашли катушку на кабеле, до которой добрался бы разве что крот.

— Это Крейвен нашел. Я стоял рядом.

— Крейвен потом два месяца рассказывал эту историю всем, кто соглашался слушать, и всякий раз добавлял подробности, — сказал Каллахан. — В последней версии там была метель.

— Метели не было.

— Я знаю, что не было. Я читал ваш рапорт.

Кабинет не изменился. Угловой, окна на Дирборн, карта города с синими булавками, Гувер в рамке на стене, пепельница с тремя окурками сигар и фотография у озера Мичиган, на которой смеются Каллахан с женой.

Он показал на стулья, сам сел на край стола.

— Кофе?

— Спасибо.

Кофе принесли в фарфоровых чашках с эмблемой министерства. Он по-прежнему был плохой.

Локхарт изложил дело за четыре минуты, коротко и без единого лишнего слова. Про «Мэйфлауэр» он сказал только: «Есть второй эпизод, по нему закрытое производство, доступ по списку».

Каллахан выслушал, поставил чашку и посмотрел на нас поочередно.

— То есть вы прилетели в Чикаго из-за почтового ящика?

Локхарт кивнул.

— Хорошо. — Каллахан встал и обошел стол. — Скажу вам, как это выглядит с моей точки зрения. Ящик это полдня работы. Сложность будет в другом.

— В чем же?

— Его ведь кто-то открывает. — Каллахан сел в свое кресло, оно скрипнуло. — Если он рабочий, к нему приходят. Если вы придете с повесткой, начальник отделения положит вам на стойку карточку, а через час его подчиненный расскажет об этом в курилке. К вечеру об этом будет знать половина почтамта, а чикагские почтовые отделения это скажу вам, ребята, целый отдельный город, где все друг другу кумовья.

Локхарт снова кивнул.

— Значит, мы отдадим повестку начальнику отделения лично и попросим не пускать ее по инстанции.

— Значит, так. — Каллахан вынул из ящика стола блокнот. — Какое это отделение?

Я назвал индекс и номер ящика. Каллахан переписал, потом поднял голову.

— Это центральное. Ван-Бюрен, двести тридцать три, — сказал он. — Самое большое почтовое здание в стране. Вы себе его не представляете, пока не войдете.

— Я представляю, — сказал Локхарт. — Я в нем был.

— Значит, объясните напарнику по дороге.

Он снял трубку и набрал два номера по внутренней связи.

Первым пришел юрист управления, забрал наши бумаги и сказал, что повестка почтовой службе будет готова к часу. Формулировка про проверку финансовой отчетности корпорации штата Делавэр, как просил Томпсон, скучная и правдивая.

Вторым вошел молодой агент, высокий, с длинными руками, в плохо сидящем пиджаке.

— Специальный агент Тадеуш Корбин, — сказал Каллахан. — Я зову его Тэд, потому что не выговариваю его имя. Три года в Бюро, из них два здесь. Родился на Милуоки-авеню, в семье, где по-английски начали говорить при нем.