Книга Криминалист 14, страница 79 – Алим Тыналин

— А так отдадут?

— С ключом ему не надо ничего просить, он сам открывает дверцу и забирает, что внутри. — Начальник развел руками. — Ящик это просто коробка. Мы кладем почту с обратной стороны стены, из служебного коридора и не смотрим, кто ее потом вынимает. Доверенность нужна только для того, чтобы взять то что не помещается в ящик: посылки, заказные, бандероли. Для этого идут к окошку и предъявляют квиток.

Локхарт выпрямился.

— А заказные по этому ящику приходят?

— Вот для этого и нужен журнал, — сказал Бжезинский и открыл папку.

Журнал оказался не журналом, а подшивкой корешков от извещений. Каждый раз, когда для абонента приходила почта или посылка, которую выдают через окошко, ему в ящик клали желтый квиток, а корешок оставался на почте. На корешке дата, номер ящика, вид отправления и подпись получателя.

Локхарт перебрал подшивку и стал раскладывать корешки на столе по годам. Их набралось сорок одна штука.

— Раз в месяц, плюс-минус, — сказал он. — Четыре года.

— Банковские бандероли, — сказал я. — Выписки в конвертах бывают толстые, в дверцу не входят.

— И заказные уведомления. — Локхарт взял три корешка подряд и поднес к лампе. — Смотрите на подписи.

Подписи в корешках были одинаковые. Короткая закорючка, без нажима, графы всегда в одном и том же месте, всегда чуть выше линейки.

Не та рука, что на банковской карточке. Другая.

— Это доверенное лицо, — сказал Бжезинский. — Значит, за почтой ходит он.

— Всегда он?

— Судя по корешкам всегда.

Локхарт разложил корешки по датам и стал рассматривать только числа. Второе число. Третье, пятое, второе, четвертое, третье.

— Первая неделя месяца, — сказал он.

— И вот тут еще, — сказал я и показал на угол корешка, где мелким штампом стояло время. — Одиннадцать сорок. Одиннадцать пятьдесят. Одиннадцать тридцать пять.

— Перед обедом. — Локхарт выпрямился. — Первая неделя, ближе к полудню.

Бжезинский смотрел на разложенные корешки и молчал.

— Мистер Бжезинский, — сказал Локхарт. — Кто сидит в окошке по абонентским ящикам в это время?

— В одиннадцать тридцать вторая смена. Сейчас там Эд Фолькмар. Он работает семнадцатый год.

— Можно с ним поговорить?

— Поговорить можно. Только имейте в виду, он человек тихий и не любит, когда его о чем-нибудь спрашивают. — Начальник встал. — Я его приведу. И вот что. Разговаривать будете здесь, у меня, а не в зале.

Фолькмар оказался невысоким, лысеющим мужчиной с мягким лицом и в нарукавниках из черного сатина, какие носили конторские служащие еще при Гувере. Он вошел, увидел нас и сразу посмотрел на начальника.

— Эд, эти господа из ФБР. У них ордер. Ответь, что спросят и иди обратно.

Фолькмар кивнул.

Локхарт не стал начинать с ящика. Он спросил, сколько всего абонентов на этом участке.

Фолькмар ответил, что их около девятисот. Тогда Локхарт просил, многих ли он знает в лицо. Фолькмар сказал, что знает тех, кто ходит постоянно, их десятка три-четыре.

Тогда Локхарт назвал номер.

Фолькмар задумался только на секунду.

— А, этот.

— Помните его?

— Конечно, он всегда в один день приходит. Первая неделя, между половиной двенадцатого и двенадцатью. Как часы.

— Опишите его.

— Лет сорок пять. Невысокий, плотный. Пальто темное, зимой шляпа, летом без. — Фолькмар говорил медленно, будто читал с листа. — Носит портфель, всегда пустой, когда приходит.