Книга Ложь за ложью, страница 113 – Софи Става

Нижняя губа Харпер выпячивается и начинает дрожать.

— Но ты же только что пришел!

У меня внутри все леденеет. Да, Джей, ты только что пришел. Мы с тобой прекрасно знаем, чем ты на самом деле занимаешься там, за дверью кабинета, нет никаких причин не уделить дочери десять минут. Меня убивает, как он от нее отмахивается, какая боль написана на ее милом личике. За такое четвертовать надо — привязать за руки, за ноги и тянуть, рвать, чтобы до хруста: хрясь-хрясь-хрясь-хрясь!

Джей вздыхает.

— Постараюсь сегодня закончить пораньше, ладно?

Дочь смотрит на него исподлобья.

— Я сейчас хочу!

— Я с тобой поплаваю, Харпер, — вступает Слоун.

— Я хочу с папой!

— Уверена, что не хочешь со мной? Я бы научила тебя ловить русалок. — Слоун небрежно пожимает плечами. — Если интересно, конечно.

Я прячу улыбку. Надо отдать ей должное: она отлично ладит с детьми.

Харпер упрямо пинает песок.

— Русалок не бывает, — говорит она, не глядя на Слоун, но уже не совсем уверенно.

— Откуда ты знаешь? — спрашивает Слоун.

Уголки губ Харпер дергаются. Слоун встает и протягивает ей руку. Та ее берет.

— Ты правда видела русалку? — спрашивает Харпер.

Слоун смотрит на меня, потом на Джея. Тот беззвучно шепчет «спасибо», и ей это явно приятно.

— Ага, но только один раз, — отвечает она Харпер. — Побежали!

Они несутся к воде вдвоем — рука об руку. Харпер с визгом прыгает в волну.

— Спасибо за сэндвичи, — говорю я Джею. — Где взял?

— В кафе рядом с тем магазином, перед главной улицей. Еще продуктов накупил на пару дней. На ужин будут бургеры. И фруктовый лед.

— Шикарно, — говорю я.

Я просила мороженое, но Джей, как всегда, считает, что ему лучше знать. Ладно, сама потом схожу в магазин. Мне он хорошо знаком. Малолетней ватагой мы с друзьями забегали туда каждое лето, босые, стряхивали песок на пороге и торчали у холодильников, распахнув дверцы, пока мистер Менна не гнал нас взашей. Мы прихватывали бутылки ледяного Snapple и кулечки кисло-сладких конфет и тащили все это на пляж, чтобы уплетать, растянувшись на полотенцах. Никаких денег, никаких мокрых купюр, засунутых в купальники. Если ты местный, у тебя везде был кредит, который как-то потом гасился. Мистеру Менне уже тогда было лет семьдесят. Он был седой, весь в морщинах. Интересно, жив ли он еще?

— Там старичок был за прилавком? — спрашиваю Джея.

Он пожимает плечами.

— Не обратил внимания.

Я коротко киваю. Ну конечно. Еще бы. Чтобы привлечь внимание Джея, нужен другой типаж. И старый хозяин лавки к нему не относится.

— Еще раз спасибо за обед, — говорю я и заставляю себя улыбнуться. — Мы подойдем через пару часов.

Джей уходит, а я снова откидываюсь на шезлонге, наблюдая, как Слоун и Харпер плещутся в волнах.

День тянется неспешно, ослепительно-белый и жаркий. Из колонки льется музыка — плейлист с Тейлор Свифт от Слоун, под который мы все дружно поем. Любимая песня Харпер, Bad Blood^[12], крутится на повторе, и каждый раз я внутренне усмехаюсь. Как символично! Я без конца фотографирую Харпер: пухлый детский животик в бикини, влажные волосы, взъерошенные в дикий ореол, песок, облепивший кожу, будто веснушки. Она приседает у самой воды, выискивая ракушки, и мчится обратно к нашему зонту с каждой удачной находкой. Она позирует, когда видит, что я навожу на нее телефон, улыбается, ставит руку на бедро, будто ей не пять, а все пятнадцать. Быть матерью не всегда легко, но вот это, что происходит прямо сейчас, — настоящее волшебство.