Книга Ложь за ложью, страница 135 – Софи Става

Но для этого нужно тело. Нужна Слоун. Если она будет одеваться как я, выглядеть как я, вести себя как я, то, когда полиция приедет на место преступления и я скажу им, что убита я, у них не будет причин мне не верить. Вайолет Локхарт мертва, а значит, Джей Локхарт — убийца. По крайней мере, на него укажу я.

На водительских правах Слоун — мое фото. А еще куча сделанных мною снимков, где Харпер и Слоун вместе, и я обязательно отдам их полиции. Если показать их Энн-Мари, она ткнет пальцем в Слоун и скажет: «Да, это Вайолет Локхарт». Просто? Проще некуда. Потому что всегда под подозрением муж, даже если это не он. Что тут опровергать? Есть тело. Есть мотив. Детективы узнают о страховке — и о том, что в случае развода она аннулируется, — а потом найдут документы о разводе, которые я оставила на комоде. Все, дело закрыто.

Джей сядет в тюрьму, а я уеду с Харпер. Благодаря новому завещанию официальный опекун — Слоун Карауэй. Я напишу матери Слоун с ее телефона, сообщу, что случилось с Вайолет Локхарт и что я везу Харпер на Западное побережье. Может, несколько раз созвонюсь по видеосвязи — у ее матери зрение и слух уже сдают — исключительно для того, чтобы она поверила, что со Слоун все в порядке. Вряд ли она будет мне реальной угрозой, даже если что-то заподозрит. Слоун говорила, что мать почти не выходит из дома, а из кресла много не сделаешь. А потом мы исчезнем. Может, вернемся обратно в Калифорнию, а может, осядем в Орегоне, на северо-западе Тихоокеанского побережья, в каком-нибудь маленьком городке.

— Пожалуйста, — скулит Слоун приглушенным ладонью голосом. Она напугана, до смерти напугана. — Прошу, не делай этого.

— Прости, — говорю я. И мне правда жаль. Я не хочу, но придется. В животе нарастает боль. — Другого выхода у меня нет.

Палец ложится на спусковой крючок. Я поднимаю пистолет.

Слоун начинает пятиться на подкашивающихся ногах. В глазах ужас. Она вытягивает руки вперед, словно пытаясь заслониться.

Я будто парю над собой. В ушах стучит кровь. Вижу, как она шевелит губами, но не слышу ничего, кроме белого шума.

Она разворачивается в надежде сбежать.

Давай. Давай, Вайолет, надо. Ради Харпер.

Я закрываю глаза и нажимаю на спуск. Выстрел оглушительный и резкий, он похож на удар хлыста, но гораздо громче. В ушах звон и боль.

Когда я открываю глаза, Слоун лежит на полу.

Пистолет с грохотом падает на кафель. Я опускаюсь на колени.

— Что она сказала? — переспрашиваю я, удивленно поднимая бровь.

Вдалеке доносится вой сирен.

Энн-Мари лукаво усмехается, потом пожимает плечами и отбрасывает с глаз светлую прядь волос.

— Что ты к ней клеился.

— Я? К ней? Это точно Кейтлин говорила? Когда?

Я стараюсь, чтобы голос не выдавал раздражения, но тщетно. С чего бы Кейтлин обсуждать с Энн-Мари наши дела?

— Я тут ни при чем. — Энн-Мари проходит на кухню и достает из холодильника еще одно пиво. — И не парься так, я не повелась. Любой няньке кажется, что отец семейства на нее запал, — еще с тех пор, как Аффлек со своей няней сбежал. Профессиональный риск, что ты хотел?

Она подмигивает, забирает пустую бутылку, сует мне полную, холодную. Я делаю долгий глоток, потом еще один. От пива меня наконец отпускает. Когда я заехал сюда сорок пять минут назад, сразу после ссоры с Вайолет, мне хотелось стены крушить. Слава богу, Энн-Мари попалась. Она была на крыльце, когда я проезжал мимо, и помахала, чтобы я остановился. «Дети наверху, — сказала она, кивнув на дверь, — вырубились перед теликом». Я и сейчас телевизор слышу — он орет на всю.