Книга Ложь за ложью, страница 58 – Софи Става

Когда Вайолет бегает по делам, я остаюсь в доме с Харпер. Я читаю ей на диване, или мы играем в ресторан, делаем блины, сэндвичи и хот-доги из пластилина. Она тоже обожает Тейлор Свифт, называет ее «Твейлор» и горланит припевы любимых песен. Как-то Харпер с грустью обмолвилась, что трое ее друзей по садику уже побывали на концертах Тейлор, и в следующий визит я приношу разноцветные нитки и пластиковые бусины. Мы делаем фанатские браслетики, надеваем их и притворяемся, будто у нас места в первом ряду на Eras Tour. Поначалу я страшно боялась оставаться с Харпер наедине — а вдруг что-нибудь случится? — но со временем стала чувствовать себя увереннее. Я напоминаю себе, что всегда можно набрать 911 и что я умею делать искусственное дыхание. Если что-то случится, я смогу о ней позаботиться.

Но больше всего я люблю те моменты, когда Вайолет зовет меня на кофе и мы успеваем дойти до яхтенной гавани или до самого Бруклинского моста, пока Харпер в садике. Мы считаем шаги по ее смарт-часам с золотым браслетом и чокаемся капучино, когда набираем пять тысяч. Иногда по утрам мы ходим на йогу или, если погода знойная, валяемся на пледах в парке, подставляем солнцу спины и животы, прижимаем банки газировки к шеям, чтобы охладиться. В такие дни я не только няня Харпер, но и подруга Вайолет. Возможно, даже лучшая подруга. Уж она-то для меня точно.

Когда мы с Вайолет вместе, мне порой кажется, что это сон. Я не могу поверить, что такая, как она, приняла меня в свой мир и захотела дружить с такой, как я. Бывает, я задумываюсь: что она во мне нашла? Может, с моей помощью она поднимает самооценку или просто благодарна, что есть кому доверить ребенка, но потом она смеется над моей шуткой или трогает меня за руку, и я понимаю, что наша дружба настоящая. Даже сейчас, спустя недели, у меня екает сердце, когда на телефоне высвечивается ее имя, а перед тем, как постучать в их дверь, я борюсь с приступом волнения. Иные люди, едва ты их узнаешь поближе, тускнеют. Новизна стирается, тайна улетучивается. Начинаешь замечать трещинки на поверхности, мелкие несовершенства. Но с Вайолет не так. Она все так же интересна, все так же сияет ярко.

Я отдаю себе отчет, что должна соблюдать осторожность. Хоть я веду себя с ней естественно, список лжи продолжает расти. Я Кейтлин, тридцатидвухлетняя студентка-медик с больной матерью, в прошлом — бегунья, объездила мир. У меня нет судимостей. Теперь, когда мы подружились, я бы хотела во всем признаться — честное слово, хотела бы. Но не смогу. Никогда. Если она узнает, что у меня нет медицинской подготовки, что я поставила под угрозу безопасность ее дочери, — хотя я ни за что не допущу, чтобы с Харпер что-то случилось, — все рухнет, все до последнего кирпичика. Я не могу этого допустить.

Потому что вот правда: иногда я представляю, что мы не просто подруги, а сестры, — с тех пор, как она рассказала, что ее отец родился и вырос в Филадельфии. Прямо как мой папа. Я заметила, что у нас одинаковые ямочки на подбородках, схожие лица-сердечки: с пухлыми щеками и слегка заостренными подбородками. Да и носы почти не отличаются: оба с горбинкой, немного угловатые. Она, конечно, красивее меня: глаза ярче, кожа ровнее, волосы блестят роскошнее. Но сходство есть.