Онлайн книга «Рассказы»
|
СЕНТ-ЛУИС Черная машина мчалась среди развалин. Это была обитель дыма и вульгарных удовольствий. Воздух наполнился голосами веселящихся людей и визгом духовых инструментов, пробивавшихся сквозь общую неразбериху музыки — музыки 1987 года, неистовства болезненных, лишенных гармонии звуков. Танцующие топтались на крохотной открытой площадке и терлись телами друг о друга. Паутина грохочущих звуков опутывала их. Они распевали: Бей меня, терзай, души! Все, что нужно для души! Унижай, топчи, круши! Милый, милый, милый, будь чудовищем! Развалины, вместо того чтобы рушиться и осыпаться, служили оградой танцплощадке. О мой милый, будь, будь, будь, будь чудовищем! — Ну и как тебе здесь нравится, Олив Ойл, моя любойл? — спросил Попай с блеском в глазах, пока они разыскивали официанта. — Ничего похожего на Сайксвилл, правда? Пэгги улыбнулась, но ее пальцы в ладони у Бада онемели. Когда они проходили мимо тускло освещенного стола, невидимая рука скользнула по ее бедру. Она отшатнулась и больно ударилась о чье-то колено по другую сторону узкого прохода. Спотыкаясь и поскальзываясь, прошла через задымленный, душный зал, чувствуя на себе десятки раздевающих, ощупывающих взглядов. Бад снова дернул Пэгги за руку, и у нее задрожали губы. — Здорово, да? — с довольным видом сказал Бад, когда они нашли свободные места. — Прямо напротив сцены! Из облака сигаретного дыма вынырнул официант и склонился над их столом, держа карандаш наготове. — Что будете? — прорвался сквозь какофонию его вопрос. — Виски с содовой, — заказали в один голос Бад и Лен, а затем обернулись к своим подружкам. — Что будете? — словно эхо повторили их губы слова официанта. — «Зеленое болото», — сказала Барбара, и Лен передал дальше: — «Зеленое болото» сюда. Джин, «Кровь вторжения» (ром 1987 года изготовления), лаймовый сок, сахар, веточка мяты, колотый лед — очень популярный у студенток колледжа коктейль. — А ты, детка? — спросил свою подружку Бад. Пэгги улыбнулась. — Мне просто имбирный эль, — хрупко прозвучал среди грохота и дыма ее дрожащий голосок. — Что? — переспросил Бад, и официант тут же проорал: — Еще раз! Ничего не слышно! — Имбирный эль. — Что? — Имбирный эль! — Имбирный эль! — крикнул Лен так, что его едва не расслышал барабанщик выступающей группы. Он ударил кулаком по столу. Раз… два… три. Хор: Имбирный эль, двенадцати лет, Шел в церковь и не ведал бед, Как вдруг его… — Поживее! — рявкнул официант. — Делайте заказ, ребятки, я очень занят! — Два виски с содовой и два «Зеленых болота»! — пропел Лен, и официант скрылся в клубящемся тумане. Юное сердце Пэгги беспомощно забилось. «Главное, ничего не пей, когда пойдешь на свидание. Обещай мне, дорогая! Ты должна мне пообещать!» Она попыталась выбросить из головы родительские наставления. — Тебе здесь нравится, детка? Чумовое[87] место, правда? — выпалил раскрасневшийся, довольный Бад. Пэгги ответила Баду неуверенной вежливой улыбкой. Она наклонила голову и перевела взгляд на сцену. «Чумовое». Это слово царапало ей сердце. Чумовой, чумовые. Сцена вдавалась в зал полукругом радиусом в пять ярдов. Ее ограждали перила высотой по пояс. По краям висели два фиолетовых прожектора, сейчас отключенных. «Фиолетовое на белом», — мелькнула в голове мысль. «Дорогая, одного бизнес-колледжа в Сайксвилле будет недостаточно. Я хочу, чтобы ты изучала искусство в университете». |