Книга Опознание, страница 3 – Алексей Градов

— Глухарь, — Кисляк сплюнул в грязь. — Номеров нет. Ни спереди, ни сзади. Спилены болгаркой, срезы чистые. VIN-номер на раме выжгли кислотой или автогеном. Бак разорван в клочья по шву, но это следствие температурного скачка. Очагов возгорания было минимум два. Один под пассажирским сиденьем, другой — под водительским. Кто-то щедро плеснул горючкой в салон. Скорее всего, ацетон или промышленная химия. Обычный бензин такую температуру не нагоняет. И копоть другая.

Гранин молчал. Он смотрел на переднее колесо. Резина стекла на деформированный ржавый обод черной смолой, обнажив переплетенный стальной корд. Майор стянул мокрую перчатку, сунул озябшие пальцы в карман пальто за платком, но передумал. Достал руку обратно, просто чтобы смахнуть морось, заливающую воспаленные глаза. — Значит, жгли целенаправленно, — констатировал Гранин. Голос прозвучал как тупой наждак по металлу. — Чтобы наверняка не оставить следов. — Именно, — Кисляк подошел вплотную. — И того, кто сидел внутри, спалили тоже с гарантией. До состояния угля.

Гранин перевел немигающий взгляд на сержанта. Тот молча протянул ему тяжелый, заляпанный копотью металлический фонарь. Рукоять оказалась ледяной, но Гранин обхватил ее плотно, до побеления костяшек. Щелкнул тугой кнопкой. Широкий луч холодного диодного света разрезал мрак, выхватив из темноты кружащиеся хлопья падающего пепла. Майор сделал шаг к покореженной двери, медленно поднял фонарь и направил его плотный луч внутрь скрюченного каркаса водительской кабины прямо на то, что осталось от сиденья.

Свет мощного фонаря ударил в черную пустоту кабины. В нос ударил концентрированный запах печеного мяса, резко отличающийся от гари паленого поролона и пластика. Луч выхватил из мрака пружины сиденья, обнаженные огнем, и на них, скорчившись, темнел обгоревший манекен.

Тело застыло в типичной позе боксера — руки согнуты в локтях и прижаты к груди, ноги подтянуты к животу. Мышцы под воздействием колоссальной температуры сократились, скрутив позвоночник в дугу. Одежда исчезла полностью, спеклась с плотью в единый смоляной панцирь. На груди и бедрах мышечная ткань сгорела до костей; обнаженные ребра белели мелом с серыми подпалинами, свидетельствуя о начавшемся процессе кальцинации. Череп лопнул вдоль теменного шва — следствие резкого вскипания внутричерепной жидкости. От лица осталась лишь черная, потрескавшаяся корка без носа и губ. Желтые, растрескавшиеся зубы скалились в жуткой гримасе сквозь сгоревшую щеку.

Гранин стоял неподвижно, привыкая к зрелищу. Минуту назад здесь бушевало пламя, способное плавить металл. Теперь остался лишь кусок обугленной биомассы, которому предстояло стать объектом судебно-медицинской экспертизы.

— Включай диктофон, — тихо скомандовал Гранин, не опуская фонарь.

Кисляк щелкнул кнопкой записи на диктофоне и вынул из кармана пластиковую линейку с миллиметровой шкалой. Гранин прокашлялся. Горло саднило от едкого дыма.

— Осмотр места происшествия, — начал он сухим, рубленым тоном, диктуя под стук капель дождя по сгоревшему кузову. — В кабине обгоревшего микроавтобуса без номерных знаков обнаружен труп неизвестного человека. Поза — сгибательная контрактура, так называемая поза боксера. Термические повреждения соответствуют четвертой степени ожогов. Наблюдается полное обугливание мягких тканей лица, грудной клетки и нижних конечностей. Череп имеет продольную трещину. Волосяной покров отсутствует. Одежда уничтожена огнем. Возраст и пол на первый взгляд определить невозможно.